Утро воскресенья, пустой офис заказчика. Мы наладили клиенту сетку и бета-тестим методом Counter-Strike. Внезапно в бой включается некто, кого мы не знаем. Все компы сети перед глазами, план помещений ещё свеж в памяти — неоткуда влезть чужому! Незнакомец же нас всех уверенно отстреливает, но на внутренние сообщения не откликается. Я даже кабель из роутера выдернул, чтобы убедиться, что к нам никто из внешнего мира не может подключиться, а товарищ всё играет.
Решили проверить, не бот ли он. Всем колхозом попрятались правильным образом; бот в таких условиях начинает бегать по забитому в память маршруту. Таинственный товарищ, согнав всех заложников куда-то к чёрту на рога, немного потусовался с ними, а потом жахнул гранатой, чтобы раунд заново начать. Нет, думаем, точно не бот.
Каких только идей не предлагали. Только когда дело дошло до подробного изучения всех подозрительных проводов и устройств в зале, нашли подозрительную пришлепну к заднице одной из машин. Вырвали с корнем — ура, пропал наш товарищ. Стали смотреть, что за зверь такой диковинный. Никаких идей: чёрная коробочка без опозновательных знаков, подключаемая прямо к материнке.
С другого этажа прибегает директор компании клиента: «Вы что наделали, изверги! Я за этот шпионский модуль кучу денег отдал!» Оказалось, что за приличное вознаграждение какие-то умельцы подключили к компьютеру главного бухгалтера хардверный модуль, позволявший директору подключаться к машине в любое время с целью предотвращения любого рода обворовывания. Когда начальник увидел такое веселье, удержаться не смог — очень уж любил по террористам и спецназу пострелять. А не откликался он, потому что неудобно было — ещё бы, директор солидной компании режется в «Контр-страйк» с техподдержкой!
В середине девяностых волна всеобщей компьютеризации достигла и нашего монтажно-наладочного управления. Один из заказчиков расплатился бартером, и мы стали счастливыми обладателями десятка новеньких «пентиумов». Народ у нас в основном был молодой, образованный, больше половины — инженеры-электрики, знакомые с различными клонами «спектрумов» и прочими образцами бытовых ЭВМ советского производства. Посему руководство решило, что проводить обучение работников совсем не обязательно.
Все текстовые документы, даже если в них не было ни одной таблицы, а уж тем более бухгалтерские отчеты, необходимо было создавать исключительно в Excel. Распоряжение требовали выполнять неукоснительно — до сих пор один из наших инженеров чертит электрические схемы исключительно в этом микрософтовском продукте. Ежемесячный материальный отчет составлялся по аналогии с бумажным предшественником: в ячейки вручную вносились не только исходные данные (количество, цена и т. п.), но и результаты расчётов, выполненных на калькуляторе или счётах.
Однажды один из таких отчетов, заполняемый уже не в первый раз, на несколько часов отвлек добрый десяток инженеров от выполнения своих прямых обязанностей. Коллективный разум никак не мог победить заокеанское чудо — вводимое в одну из ячеек число «12,02» непостижимым образом превращалось в надпись «12 фев». Среди сотен соседних ячеек только одна имела формат «Дата»...
Работал в компании-провайдере. Мы пытались зайти оптикой на бизнес-центр воздухом, с другой многоэтажки. Согласования с администрацией длились около полугода; «финальным боссом» был начальник службы безопасности, бывший силовик. Он задавал нам странные вопросы, а под конец поинтересовался, какой вес сможет выдержать наша оптика с тросом. Ответили честно — килограмм семьдесят.
«Эсбэшник» побагровел и потребовал, чтобы при монтаже кабель укутали колючей проволокой: «По нему же ночью можно перебраться на бизнес-центр!» Угу — на высоте девятиэтажки над оживленной проезжей частью. Доходчивые аргументы и попытки воззвания к здравому смыслу не помогли: по сей день тоненький оптоволоконный кабель опутан двойной колючепроволочной спиралью.
Работал я некогда в саппорте крупной компании. Как-то раз мне позвонил один из крупных начальников с одной из вечных проблем — вернулся из отпуска и забыл пароль от своей виндовой учётки. Как выяснилось, пароль от администраторского аккаунта он в своё время поменял и благополучно забыл.
Что было делать? Я загрузился с линуксовой recovery-дискеты, сменил пароль его учётки на «123» и поставил наш стандартный пароль для администратора. Начальник, обрадовавшийся было обретению контроля над машиной, зашёл под своим логином, поменял пароль, но вдруг изменился в лице и спросил:
— Это вот так вот легко можно компьютер взломать? — Нет ничего проще. — А как от этого защититься можно? — поинтересовался он с надеждой. — Физически ограничить доступ к компьютеру, — отшутился я.
Кто же знал, к чему приведёт эта шутка? Теперь по вечерам, уходя домой, этот товарищ отключает системный блок и закрывает его на ключ в тумбочку.
В самом конце XX века в одном из министерств по развитию бурной деятельности произошли перемены в руководящем составе. Новый министр был из старых советских аппаратчиков — ветерана органов с двумя большими звёздами на погонах вместо пенсии отправили дослуживать в малозначимое министерство.
Новая «метла» начала с установления военного порядка: всех обязали являться на работу к 9:00, появились жёсткие требования к форме одежды. Апофеозом упорядочивания деятельности было введение еженедельного собрания, которое должно было начинаться с хорового пения национального гимна.
Организацию вещания гимна через аудиосистему конференц-зала поручили IT-отделу. Я подключил ноутбук к усилителю и выкрутил громкость на максимум, чтобы все пришедшие на собрание прониклись патриотизмом (или, как минимум, проснулись). Проект «Гимн» реализовывал я, поэтому стал единственной кандидатурой на должность диджея.
В те времена в нашем министерстве была очень популярна компьютерная игрушка «Порношашки». После каждой выигранной партии приятный женский голос поздравлял игрока, а фото барышни рядом с игровым полем менялось на более откровенное.
В тот день я припозднился и пришёл на собрание уже к последнему куплету гимна. За диджейским пультом сидел наш главный раззвездяй Шухрат; он жестами показал мне, что всё окей и гимн уже закончился. Министр начал собрание с указания на недопустимость наличия компьютерных игр на рабочих компьютерах и пообещал лично огнём и мечом пресекать все факты игрищ. Отдельно руководитель отметил игры фривольного содержания:
— Вот вы все играете в шашки с голыми бабами, а ведь это двойное преступление — в рабочее время предаваться разврату!
Министр сделал паузу, чтобы перейти к следующему пункту повестки дня. В этот момент томный женский голос на весь зал произнёс «Я тебя хочу, давай еще!» Шухрат, чтобы не заскучать, нашел в моём ноуте порношашки, запустил их и даже умудрился выиграть. Только вот отключить ноут от системы вещания он не догадался...
Занимались как-то с другом в одной фирме видеомонтажом. Вызывает нас директор и говорит, что улетает на неделю в командировку по делам. В списке задач значилась оцифровка части длинной полки с кассетами для дальнейшей обработки. Неприятность заключалась в том, что всю оставшуюся работу можно было взять на ноутбуках с собой и работать где угодно, но на первичную оцифровку архива были способны только харды в офисе.
— Блин, как на море хочется хоть на пару дней, — жалуется друг, — а мы должны тут сидеть и как роботы эти кассеты одну за другой перебирать... — Роботы, говоришь?
У нас появилось светлая идея написать нехитрый макрос, который проделывал бы за нас всю техническую работу по перегонке видео. Через пару часов колдовства, танцев, отладок и проверок скрипт был готов. Нерешённой оставалась лишь одна проблема: как автоматически менять кассеты? Финальной «деталью» стала сотрудница из соседнего офиса, которая согласилась за небольшое вознаграждение и красивые глазки приходить к нам в офис каждые два часа, жать на «Eject» и вставлять новую кассету. В сотый раз все проверив, отладив и дав последние указания макросу и девушке, мы со спокойной душой на последнем автобусе отправились на море, а к утру уже валялись под солнцем.
Через три дня по пути с пляжа мы заметили машину, удивительно похожую на начальничью. Через минуту в лучших традициях кино перед нами появился шеф под руку с девушкой. Округлившимися глазами мы минуту смотрели друг на друга. Осознав, что и он нас чуток обманул, шеф только посмеялся.
На следующий день все отправились домой. Как же шеф был удивлён, когда, зайдя одновременно с нами в офис, он увидел, что вся работа сделана! Более того, был оцифрован и материал, которым он планировал заняться только через пару недель — старательная секретарша скормила магнитофону все кассеты с полки.
Тут есть куча историй от людей, с IT не связанных, а у меня прямо противоположный случай — занесла жизнь работать в дизайнерскую фирму. Эскизы в 3ds max, обработка изображений, туда-сюда.
Поступает задание: размыть фон вокруг портрета. Портрет черно-белый, снимался и печатался неизвестно как и неизвестно когда, да и время фотокарточку потрепало. Проблема в том, что надо было поднять контраст, а правая щека субъекта сливается с фоном. Фон размыл, щеку вроде как поправил, приходит гендир: «Ну что ты сделал? Это ж другое лицо!»
Сижу уже два часа, кропаю чуть ли не по пикселям, злюсь. Начальство уже не знает, что мне говорить. Конец рабочего дня, сроки горят — в общем, слово «счастье» из четырех букв. В итоге, как само собой разумеющееся, генеральный произносит: «Ты что, не видишь, что это светлое пятно не на лице, а просто рядом?»
Через минуту фотография ушла на печать. Как говорил один мой знакомый программист: «Технически можно сделать что угодно. Я могу хоть слово из трех букв на весь экран написать, но не факт, что заказчику это понравится».
— Скажите, а есть защита реактора «от дурака»? — Даже от идиота, только не руководящего.
Трудился в роли системного инженера над одним небольшим проектом. После завершения пуско-наладочных работ на кластере с виртуалками я решил заслуженно отдохнуть под южным солнцем, попутно пописывая техническую документацию. Через несколько дней получил первое тревожное сообщение. Насторожило меня не содержание (проблема с маленьким свопом легко решалась), а подпись:
а как попасть на сам кластер, а то сервер исы повис и пришлось весь кластер ресетить
Best regards, %name% Chief Information Officer %companyname%
Сначала было слово. Даже не слово, а фраза: «Статистика когда будет, а?» — поинтересовался шеф, недобро дернув глазом. Действительно, закрутившись, забыли о статистике... Ну да фиг с вами, считать http-трафик — невелика проблема.
На следующий день всё было представлено в лучшем виде. «Ага, — шеф орлиным взором окинул список юзверей, — а я тут что-то вас самих не вижу». Чертыхнулись. Матюгнулись. Вечером попили пива, прописали себя. Нужные странички, о которых шефу знать не полагалось, посещались с домашней машины по VNC, а файлы закачивались и перегонялись на рабочие компы по scp или wget — кому как удобнее.
Через неделю у шефа новая светлая идея. «А я знаю, что можно сделать так, чтобы вся почта дублировалась. Если я вдруг захочу прочитать что-нибудь из отправленной или пришедшей на какой-нибудь ящик — а если кто коммерческую тайну разглашает?» Ё-моё. «Андрюх, настроишь?» Андрюха настроил, нам вменили в обязанность раз в неделю чистить всю эту помойку. О том, что делать, если бы шеф захотел почитать переписку трёхмесячной давности, мы предпочитали не задумываться. Вся наша троица, а также те, кто обладал настроенным за магарыч доступом на домашние машины, стали использовать исключительно ящики на Gmail, «Рамблере» и «Яндексе».
«А когда вы мне сделаете доступ на любую машину по „радмину“? — шеф нервно постукивал пальцами. — Я должен блюсти корпоративный дух!» Простым «ё-моё» тут мы уже не обошлись. К утру трафик с наших машин полетел по переназначенным портам, на лишней машине был поднят поддомен, к концу недели закрутились скрипты, заполнявшие статистику, в копию почты ложилась переписка исключительно с обозначенным при написании флагом, порты «радмина» слушались и запросы перенаправлялись на поднятую по этому случаю машину.
«Вот молодцы, — шеф отеческим взглядом Феликса Эдмундовича окинул нас, — хвалю... Осталось сделать мониторинг аськи. Ну вы понимаете, я ввожу номер и тут же вижу, кто что говорит». Три-целых-четырнадцать-сотых-здец.
Корпоративный дух, говорите вы? Нет, это паранойя. Шефы боятся того, что мы скажем, мы боимся, что они услышат, хотя в большинстве случаев дальше «шеф — козёл» обсуждение не пойдет. И хоть главнее админа в мире человека нет, не все директора это понимают. Мы уволились, ушли на немногим меньшие деньги, но в более здоровый коллектив, зато наш бывший шеф еще долго будет получать письма с «сюрпризами».
Товарищи, не доводите себя и других до такого, иначе работать у вас сможет только такой же параноик, но обладающий доступом к любому компьютеру и любой переписке. Мы-то знаем о вас действительно всё...
