2001 год, Израиль. Мелкая фирма по производству программного обеспечения, у которой тем не менее есть несколько десятков клиентов в разных странах мира. Отдел маркетинга в лице жены директора где-то нашёл ещё одного потенциального клиента, на этот раз местного. Поскольку клиент мог оказаться крупным, представителю решили устроить экскурсию по фирме.
В отдел тестирования заходят представитель и директор фирмы, сопровождаемые разработчиком. Директор, открывая серверный шкаф:
— А вот тут у нас стоит сервер, который хранит рабочие базы наших клиентов со всего мира. Клиенты работают с ними в реальном времени прямо сейчас. Мы используем продвинутую технологию хранения данных RAID 5. Отличительная особенность этой технологии — засбоивший диск можно заменить буквально «на лету», не выключая сервер. Вот, смотрите, — вынимает он диск. — Ой, нет, это плохой пример.
Директор, пожалевший в своё время денег на hot spare, возвращает вынутый диск и вынимает другой. Сделка сорвалась.
Золотая лихорадка девяностых. Ваяю большой фирме «дазу банных» в компании с тремя такими же клавиатурными дятлами. Время поджимает, начальство требует, софт глючит — из нашей комнатушки порой доносятся загогулистые выражения. Всё бы ничего, но напротив нашей двери — комната для переговоров с деловыми партнерами. Партнёрам бывает слышно, выходят казусы. Меня отлавливает директор и строго-настрого наказывает всякий мат прекратить. Легко сказать, а как сделать?
Выход прост, как всё гениальное. Распечатывается краткий словарь испанского обсценного жаргона — и понеслась! Уже через неделю речь льётся без затруднений, нужные слова приходят сами. Клиенты больше не конфузятся — благодать!
Всё было хорошо, пока однажды не приехали на переговоры представители заказчика из Испании. Их ведут в комнату, где уже готовы ручки с золотыми перьями, и тут вдруг на пути открывается дверь, из неё высовывается человек, бормочет «пута мадре» и закрывает дверь обратно. Господа заказчики столбенеют, а наш шеф говорит с улыбочкой: «Видите, мои орлы уже готовятся интерфейс переводить».
Договор был подписан. Человек заработал выговор и премию.
Есть у нас в одном %university_name% две соседних компьютерных аудитории. Отличаются они не слишком новыми, но и не древними компами: 21 штука плюс комп завлаба. И вот начались проблемы с сетью: то комп домен теряет, то профиль не грузится, то сеть вообще не включена. Пытались устранить проблему программно — не выходит аленький цветочек.
Начали искать проблему в сети. Первое, что пришло в голову — пойти на шум, источником которого оказались три восьмипортовых свитча, включенных в стек. К ним вела «борода» проводов, сплетённых в косичку. Первое, что насторожило — портов 24, компов 22 + аплинк, горят все лампочки. Провода не подписаны — непорядок! Решили подписать хвосты. Метод простой: выдёргиваешь провод из системника, смотришь, какая лампочка потухла, и подписываешь провод. Дёрнули первый провод — готово, второй, третий... Бах! Свитч потух, запахло гарью. Твою налево!
Расследование показало: завлаб до 2000 года очень сопротивлялся переходу с коаксиала на витую пару, каждый день бегая с терминатором, проверяя, где обрыв, и исправляя его. Так он заслужил кличку «Терминатор». С введением витой пары работы ему совсем не осталось, поэтому он тихо сидел в углу и играл в пасьянс. Но тут случилось страшное: у него появился сотовый телефон, старенький, но рабочий и просящий кушать. Провод от зарядки не дотягивался до розетки под столом, поэтому он воткнул его вместо монитора в бытовую сеть (работающую от другой подстанции), а монитор в промышленную. В результате каким-то образом на «земле» корпуса образовался не то что потенциал, а практически фаза. Вынимая провод из свитча, я задел контактами планку «земли» вокруг порта, и тут коротнуло.
Потери: проц, сетевуха и оперативка. Свитч после ребута заработал, свободный порт потух, сеть работает без нареканий. Вывод: помехи в распространение сигнала вносят не только уборщицы и экскаваторы, но и «терминаторы» предпенсионного возраста.
Ковырялся я как-то в сети со своего ноута. На ноуте у меня живёт Ubuntu Karmic Koala. Сейчас-то всё работает хорошо, но тогда была у меня проблема: до перезагрузки «алсы» не было звука. Так вот, ползаю во внутренностях виндового DNS, понимаю, что уже устал от всего этого, и решаю послушать музыку.
Запускаю Banshee, выбираю плейлист с melodic death metal — тишина. Banshee показывает, что воспроизведение идёт, а звука нет. По запарке выкручиваю регуляторы громкости на ноуте на максимум — ноль эффекта. Чертыхаясь, вспоминаю о проблеме.
sudo /etc/init.d/alsa-utils restart * Shutting down ALSA... [ ok ] * Setting up ALSA... [ ok ]
Чуть не обделался от испуга, когда все децибелы загроулили у меня в ушах.
Наконец-то у меня скопилось достаточно барахлишка, чтобы собрать еще один системник из разряда «стариков» на основе процессора Pentium II 400 МГц. Материнку мне отдал знакомый, процессор друзья нашли в разбитом системнике. Материночка маленькая, Baby AT, как раз под мелкий стандартный корпусок.
Для начала было решено проверить всё на операционном столе. Включаю, лезу в BIOS — всё сброшено в default. Выставляю, перезагружаю, гружусь с диска, ставлю PuppyRus для тестов. Работаю — всё нормально. Выключаю и иду спать.
На следующий день решаю ставить Gentoo. Оп-па, с CD не грузится. СМОS сбросился? Точно... Проверяю батарейку — жива. Странно... «Может быть, BIOS подпортился?» — спрашиваю друга. С сайта производителя скачиваю последнюю версию прошивки, прошиваю — толку ноль. Начинаю гадать. «Может, джампера какого не хватает?» — с шуткой говорю я. Лезу в мануал: «Clear CMOS — JP9». Ищу на плате... нету! Ставлю, включаю, проверяю — всё гениальное просто.
Я сам не программист, но компьютерами интересуюсь ещё со школьных лет. Знакомые часто обращаются за советами, и если дело касается несложного софта или стандартных проблем, я помогаю.
Собственно, дело было лет десять назад. Вышел тогда новый Офис, и я его тут же установил. Всё просто замечательно, новое оформление понравилось, кое-какие удобные фичи добавились. Вскоре после этого у друга был день рождения, и вместе с подарком решил я захватить с собой новый Офис. У друга комп незадолго до этого появился, сам он поставить программу ещё не мог. Когда я объявил другу о своём намерении, он немного смутился, попытался отнекиваться — очень уж переживал, что может что-то испортиться и сломаться.
Доводами вроде «там негде ошибиться», «да этот Офис в сто раз круче предыдущего» и, наконец, самым веским «ну я же себе установил, всё в порядке» я добился согласия и сел за комп. Вставил диск, установил. Запускаю Ворд — вылезает критическая ошибка! Что за фигня, думаю... Запускаю Эксель — ошибка! ПауэрПоинт — туда же! Цвет кожи на лице у друга становится нездорово бледным, он в панике выталкивает меня из-за компа, крича «Что ты сделал?!», сам пытается запустить Ворд, естественно, безрезультатно.
«Может, установился криво, — говорю, — надо просто переустановить, бывает же такое». Друг бледнеет ещё сильнее, начинает махать на меня руками, отгоняя подальше от компа: «Всё! Хватит! Чтоб я тебя ещё раз за комп пустил!» Так он мне и не дал Офис переустановить. Просидел неделю без Ворда, который ему очень был тогда необходим, потом повёз комп в фирму, где покупал, чтобы ему там всё исправили.
До сих пор, как только речь заходит о том, чтобы что-нибудь ему поставить, он мне припоминает: «Не-е-ет, спасибо... Ты мне уже раз Офис установил!»
Сломался аудиоразьем на плеере — просто отломался уголок платы с разьемом. Несу в сервис — нет, говорят, пути, только целиком менять всю начинку. Несу на «совок» — реагируют так же. Обидно, флешка на 16 ГБ с экранчиком мне не очень нужна. Достаю купленный в магазине игрушек USB-микроскоп, изучаю место разлома — куски дорожек торчат, кондеи и сопротивления не задеты. Вроде операбельно.
В течение трёх следующих часов я сначала обрабатывал паяльник напильником и приживлял на жало кусок заточенной медной проволочки, далее посредством утюга, кусочка пластиковой бутылки и такой-то матери крепил на место отломанный кусок платы, потом дюжиной зажимов, прищепок и крокодильчиков фиксировал плату под микроскопом, затем по картинке с монитора лудил дорожки на плате и сажал на на нее разьём. В самый ответственный момент отломались две контактные пластинки — посредством заточенной часовой отвертки пришлось сверлить в плате три дырочки и выпаивать из старого сидирома аудиоразьём подходящих габаритов.
Собрал, запустил — работает, а-а-а! Заливаю место операции клеем на всякий случае, надеваю корпус — супер! Довольный, кладу плеер в тёплом углу подсушить клей и еду в ночную смену работать.
Той же ночью у соседей прорвало батарею, и свежепочиненный плеер несколько часов купался в стекающей с потолка грязной горячей воде. Некоторые части успели заржаветь, батарея протекла, конденсаторы вспухли, а на дисплее расплылись радужные пятна сложных форм.
Кодеры под Новый год порадовали. Есть требования на дизайн некой функции, которые звучат примерно так: «The %function()% shall perform %action% when its %parameter% is true...» Автор документа опечатывается и пишет: «its %parameter% os true». Понятно, буковки „i“ и „о“ рядом. Доблестный вордовый спеллчекер не согласен с вариантом и заменяет на «its %parameter% or true».
Умница. Так лёгким движением электронов по кремнию условие превращается в чёрт знает что, оставаясь при этом вполне понимаемым. Верификаторы — люди непривередливые, на логичность им ругаться запрещено, не их ума дело, кода (якобы) не видят. Пишут пару тест-кейсов на покрытие этого условия, получают фейл и тут уже с чистой совестью открывают issue на requirement/code mismatch — всё по процедуре.
На носу католическое Рождество. Прекрасно понимая, что америкосовый интегратор скоро уйдёт на каникулы, индусский кодер торопится исправить баг, втыкает в требования, втыкает в код, видит там if(param) {}, говорит «угу, непорядок» и приводит код в соответствие с требованиями: if(param || TRUE) {}. Код по требованиям, фейлов нет, придраться не к чему.
Произошла эта история в середине девяностых. Закончив институт, я устроился на одно из предприятий, нанимавших молодых специалистов без опыта работы. Предприятие было государственным, но под давлением экономического кризиса изо всех сил пыталось встать на рельсы самоокупаемости, в силу чего активно искало источники финансирования на стороне. Лучше всего продавалось всякое прикладное ПО, потому в наш вычислительный центр начальство регулярно водило целые экскурсии «инвесторов» — толстых и важных дяденек в пиджаках и золотых цепях, изредка размещавших на предприятии заказы.
Мне, вчерашнему студенту, достался неплохой, но уже видавший виды Pentium-166 MMX, оборудованный престарелой «шариковой» мышкой. Мышка нормально работать не желала ни в какую, курсор двигался по экрану еле-еле, чем постоянно выводил меня из себя. Наконец, нервы не выдержали — поборов природную лень, я решил разобрать и почистить грызуна. Сняв шайбу-заглушку, я вытащил шарик: он буквально блестел в свете люминесцентных ламп, настолько был испачкан и засален. Отправившись на прилегавшую к ВЦ кухню, я взял с полки первую попавшуюся кружку, налил в нее тёплой воды, щедро плеснул туда стоявшего возле раковины моющего средства, подумав, добавил пригоршню обнаруженного поблизости стирального порошка, и, вернувшись на свое рабочее место, утопил шарик в получившейся адской смеси, принявшись тем временем отскребать слои налипшей на мышиные ролики грязи.
В этот момент дверь распахнулась, и в помещение вошла очередная делегация инвесторов в сопровождении нашего Самого Главного Начальника.
— А вот тут у нас вычислительный центр, — по-хозяйски обвел комнату рукой Начальник, — здесь у нас работают программисты...
Продолжая рассказ о нашем самом передовом в городе и окрестностях вычислительном центре и его вкладе в научно-технический прогресс, Самый Главный Начальник приблизился к моему столу, взял в руку стоявшую рядом с разобранной мышкой кружку, и, прежде чем я успел произнести хоть слово, сделал из нее приличный глоток.
Деньги и очередной заказ мы всё-таки получили: видимо, на инвесторов произвело неизгладимое впечатление зрелище булькающего, пенящегося и обильно пускающего во все стороны мыльные пузыри руководителя вычислительного центра. Меня же этот случай раз и навсегда отучил хватать без спроса чужую посуду.
