Работаю в центре информатизации образования. Всем школам района министерство приказало поставить в компьютерные классы контентный фильтр, который не давал детям ходить в социальные сети и на «клубничные» сайты.
Всё здорово, преподаватели и директора довольны, но недовольна доблестная прокуратура. Была проведена проверка в школах: человек в форме навещал класс и заходил на ему одному ведомые жутко неполиткорректные сайты. Программа его пропускала — понятное дело, в базе были только самые распространённые URL и фильтр на нехорошие слова.
После проверки прокуратура все школы вызвала в суд и постановила: «Создать в 30-дневный срок программное обеспечение, блокирующее доступ ко всем сайтам вредноносного содержания». И вот сидим мы сейчас и думаем: то ли топоры выдать директорам, чтобы в следующий раз рубили сеть при появлении прокурорских, то ли срочно посылать всех учителей информатики на курсы программирования ускоренные, чтобы в месяц уложились. Что-то мне вся эта ситуация напоминает известную сказку о Федоте-стрельце: «Исхитрись-ка мне добыть То-Чаво-Не-Может-Быть!»
В начале нулевых я работал ремонтником сотовых телефонов, а также программил, админил и исправлял железные баги. Поскольку я работал в переходе в киоске, то к нам часто наведывалась милиция с проверками на ворованные сотовые телефоны. Отделение было рядом, поэтому постоянно шурующих туда-сюда доблестных охранников правопорядка мы знали в лицо и по именам. Они тоже нас знали — всех, кроме пары ребят, в число которых входил и я, так как выходил из ремонтной только поесть, поспать и оправиться.
Все знали, что компы, ноуты и прочую околокомпьютерную хрень чинят в нашем киоске, поэтому активно бежали к нам в случае чего, а я по мере своих возможностей возвращал железо или ПО с того света. Так вот, однажды к нам пришли люди в форме и твёрдым голосом задали вопрос: «Где компьютерщик?» Чтобы не подставлять всех остальных, я честно себя сдал. Под конвоем из пятерых милиционеров я отправился на трясущихся ногах в отделение.
Привели меня в кабинет. То ли они собрались пить чай, то ли что, но меня огорошили сразу: «У нас что-то комп не включается, посмотри, пожалуйста». Включаю 386-й. Ага, проц греется. Желание чистить ящик от пыли не было, да и инструментов я с собой не брал. Быстренько залез внутрь, сделал нагрузку на проц поменьше, и компик, с удовольствием зашуршав жёсткими, быстренько включил 95-ю винду. Когда я повернулся и сказал, что всё готово, милиционеры молчали. Первым проснулся один из конвоиров и спросил:
— Это всё? — Да. — А что ты сделал?
Ну, я начал объяснять про температуру и всё подобное. На втором предложении меня остановили, сказали, что ничего не понимают, пожали руку и спокойно отпустили.
С того времени я перестал бояться милиции. Не так страшен волк, как его малюют.
В давние времена, когда слово «интернет» лишь для немногих было цензурным, принесли мне комп из районного отдела милиции с просьбой срочно восстановить информацию с сорокагигового винчестера. По словам лейтенанта, притащившего системник, восстановлению подлежали «видеофайлы и документы».
С вечера поставил винт в свою машинку, запустил сканирование и восстановление фалов с указанными параметрами, а проснувшись, оценил результаты ночной работы. Когда я увидел, что восстановилось, я специально позвонил заказчику. Лейтенант подтвердил, что это именно то, что им нужно.
В папке «Recovered files» лежало десять гигов отборнейшей порнухи и один документ с бланком протокола.
Воинская часть, имеющая на вооружении уникальную электронную систему (суть и назначение, увы, раскрыть не могу — военная тайна). Система, хоть и сделана на элементной базе семидесятых годов, работает отлично. Иногда, конечно, в ней что-то выходит из строя (какая ж техника не ломается?), но благодаря продуманной конструкции и развитой соображалке инженеров в погонах всё обычно ремонтируется быстро и без особых проблем.
Однако начальство не дремлет. Пришла в голову шефа идея о том, что систему надо бы модернизировать, чтобы было о чём рапортовать более высокому начальству. А что модернизировать-то? Вглубь железных ящиков начальство, естественно, лезть да разбираться не будет — не барское это дело. Посему начальственный взгляд останавливается на стоящем снаружи буквопечатающем телеграфном аппарате.
Что это за зверь? Это такая электрическая пишущая машинка, которая взялась было эволюционировать в принтер, да остановилась где-то на полпути. Вот и вышло страшное, адски грохочущее создание, способное выводить на бумагу текстовую информацию, получаемую от системы по понятному лишь её разработчикам интерфейсу. Использовался же сей агрегат для печати того, что сейчас назвали бы логами: в случае проверочных работ, боевой работы системы или неисправности все данные тут же автоматически выводились на печать.
Начальство, оглядев монстра, даёт команду: заменить агрегат на современный принтер! На возражения о полной несовместимости интерфейсов следует другая команда: разработать и изготовить самостоятельно плату преобразователя интерфейсов и написать драйвер! Как это: «не программисты и не разработчики»? Российский офицер обязан уметь всё!
Остаётся только взять под козырёк: приказы, как известно, не обсуждаются. Сроку на всё дано две недели, а в финансировании отказано: типа, принтер вам выдан, а плату преобразователя интерфейса спаяете сами из имеющегося в наличии дерьма и палок — чай, офицеры, а не студенты какие-нибудь.
Скажете, нереально? Вы недооцениваете военную смекалку! В указанный срок (точнее, даже раньше) на месте телеграфного аппарата стоял «Эпсон» и бодро печатал логи.
Как нам это удалось? Да всё просто. Телеграфный аппарат по-прежнему был подключён к системе и выполнял свою работу, но был упрятан от начальственных глаз за ящики и звукоизолирован матрасами и телогрейками. План работ на системе у нас был, так что мы, взяв старую распечатку, просто вбили её на компе в текстовый редактор, внеся необходимые поправки, а в нужный момент дежурный офицер быстро запускал этот файлик на печать. Тот самый «Эпсон», как вы уже догадались, был подключен вовсе не к системе, а к обычному компу.
Начитался, что в госучреждениях (особенно медицинских) компьютерный парк древний и тухлый до ужаса. Сегодня одной из медсанчастей северной столицы удалось меня переубедить.
Мама звонит, говорит: «Приходи, сделем тебе ЭКГ». В ординаторской стоит машинка, с виду вполне неплохая. Ну, думаю, просто красиво оформлена. Не тут-то было: да, целерончик, да, всего 256 МБ оперативы. Но так хорошо всё настроено, так выдрессированы операторы компьютера, что на нём нет ни одной лишней программы, а «контакт» не заблокирован — на него всё равно никто не ходит.
Лезу глубже: вставлять флешку разрешено только админу. Но допущена одна ошибка: сидюк в компе есть, значит, взлом займёт минуты две. Ну да ладно, всё равно не предполагается такая наглость.
По словам персонала, айтишники там глупые-глупые. А кто же, позвольте, протянул локалку в гигантском учреждении, кто настроил права доступа, кто обучил весь персонал? Похоже, всё это сделало мифическое существо. Ау, домовой, отзовись — научи тому же нашу школу!
8:00. Подъём переворотом — звонок от шефа. Я дома в кровати (Москва, метро «Щукинская»). 9:30. Встреча с шефом в билетной кассе около метро «Авиамоторная». Получение ЦУ, денег, билетов и материалов для работы. 10:10. Метро «Юго-Западная», остановка маршрутного такси до Внукова. 10:30. Отъезд в сторону аэропорта. 11:10. Регистрация на рейс. 11:55. Взлёт. Чтение задания, проникновение в суть проблемы, еда, сон. 13:40. Аэропорт Архангельска. 13:45. Посадка в вертушку до города N-ска на N-ском море. 14:00. Работа с пациентом внутри большой железной дуры с атомным движителем. 14:05. Окончание ремонтных работ. 14:20. Аэропорт Архангельска. Регистрация на рейс. 14:25. Пиво. 15:00. Взлёт. Расслабуха, сон. 16:55. Внуково. Посадка в маршрутку. 17:30. Метро «Юго-Западная». 18:50. Я дома.
Вот и прошел ещё один рабочий день военного сисадмина.
У госконтор, помимо бешеного срока службы железа в десять лет, есть ещё одна беда. Все нужно покупать через конкурсы, котировки и аукционы. Конечно, есть обходные пути, но обычно деньги просто так не потратишь. Как правило, в нашей конторе нужно очень долго ждать, чтобы потом привезли, мягко говоря, не совсем то и не совсем за адекватные деньги.
Итак, осень 2006 года, лаборатория физфака вуза одного славного города нашей страны. Делёж последних остатков денег по гранту. В список вошли дискеты, CD-R, CD-RW и кому-то нужная флешка. Вписывают это всё в заказ и отдают в специальную службу госзакупок. Естественно, в суете последующих лет про это забывают, и поначалу частые звонки по поводу дальнейшей судьбы заявки иссякают.
Февраль 2009. Звонок на кафедру, истерические вопли в трубку: «Кто носить будет? Срочно, сейчас увезут обратно!» Называются фамилии давно уволившихся и отучившихся людей. Кучка лаборантов и иных заинтересованно-должностных лиц в составе пяти человек тащится в главный корпус под дождём за таинственным тяжёлым грузом, дожидающимся в отделе госзакупок.
Вы подумали правильно. Это были флешка на 64 МБ, коробка дискет и по десятку CD-R и CD-RW-болванок россыпью по ценам, максимальным за период с 2006 по 2009 год.
Попросил знакомый прикупить хард, потестить на нашем стенде и 1С залить до кучи. У него самого карма плохая: если диск сам купит, обязательно либо с браком, либо ещё какой косяк выходит.
Ну, значит, проверил, отзвонился, что можно забирать. Накинул ветровку, вышел на крылечко, курю. Выходит шеф. Посмотрел на меня, достал сигареты, тоже закурил. И всё бы ничего, но угораздило же знакомого приехать на служебной машине! Представьте себе ситуацию:
Перед нами останавливается машина с ППСниками. Из неё выбирается парнишка в форме, здоровается, протягивает пару косарей, забирает хард:
— Ну что, бухгалтерию залил? — Залил. — Тогда я сейчас по-быстрому в прокуратуру смотаюсь, а вечером обмоем.
Госучреждение с небольшим штатом. Год назад всех внезапно посадили за компьютеры, а половина штата — тётушки предпенсионного возраста. Штатной единицы сисадмина нет, есть приходящий непостоянный. В итоге все юзерские косяки ложатся на коллег, кто понимает чуть больше косячащих. Мне повезло: телефон от горе-юзверей разрывается чаще, чем по моим прямым обязанностям — юридическим.
— Алло! У меня шрифт потолстел!
Никак рожать собрался.
Иду по коридору, хватают за рукав и затягивают в пещер... кабинет:
— Э-э... Мы документ потеряли в компьютере! — А где он? — Не знаю, я его сохранила. — Куда? — Не помню. — Как называется? — Тоже не помню.
Видимо, о них писали: «Пойди туда, не знаю куда». Ищу потерянный файл. Нахожу четыре разных версии оного:
В каждой папке — ещё по десятку «Копия Копия Копия (6) %documentName%». Как жаль, что мы не работаем с гостайной — все шпионы с нервными расстройствами падали бы на месте замертво при попытке что-нибудь найти.
— Слушай, я ничего не трогаю, а у меня букв на экране много-много становится!
Думал, «потолстевший шрифт» разродился наконец-то — оказалось, из кучи хлама на столе съехала папка и ткнула углом в пару букв на клаве.
— У меня ничего нет! — Где? — На экране! Вчера такое было, а %admin% нажал кнопку — всё появилось! Я тоже что-то нажала — что-то появилось, но не то.
Оказалось, тётка влезла в BIOS. Как я вас люблю, коллеги, и как же вы меня задолбали!
