В рамках месячника борьбы со здравым смыслом суд N-ского района обязал местных провайдеров закрыть доступ к ряду ресурсов (в том числе к крупнейшему видеохостингу), ибо там имеются в наличии «экстремистские материалы». Делать нечего — закрыли. В рассылку для местной техподдержки приходит письмо:
Коллеги, решением суда такого-то от такого-то числа нас обязали ограничить доступ к списку ресурсов (см. приложение 1). FYI: список надёжных проксей см. в приложении 2, инструкцию по настройке прокси в четырёх основных браузерах повесили по адресу такому-то. Только аккуратно!
Работал я полгода назад на правительственную организацию — всё секретно и под грифом. Когда я только пришёл, то не обнаружил ни одного антивируса: полный зоопарк, везде вирусы и пиратки. Дали ТЗ на три месяца с обещанием трудоустройства при условии выполнения. Денег выделили вагон и маленькую тележку, так что первым делом я оборудовал шикарную серверную и своё рабочее место.
Прошло три месяца, все пункты ТЗ я успешно выполнил. В один из дней прихожу на работу и узнаю, что уволен, а на моих машинах стоят новые пароли. Начальство решило посадить на моё место своего сыночка осьмнадцати лет. Как я ни просил разлочить свой комп, чтобы стянуть личные файлы, получал в ответ эротическое «нет». Заколебался, снял винт и ушёл.
Диск, на котором случайно обнаружились бэкапы баз 1С, у меня выкупали за крупную сумму денег — юное дарование грохнуло базу в первую же неделю.
Был сейчас в УВД одного района, точнее, в ОБЭП. Угадайте, чем занимался? Правильно! Ставил ломаную винду. Сами попросили: «Захвати „зверя“!» Поставил проверенную сборку, поломанный Офис и пару сопутствующих прог. Пообещали, если попадусь, прикрыть.
Работаю в ведомстве, которое не видно и не слышно. С месяц назад мы переехали в новое здание, но заняли не все этажи, как предполагалось, а только два нижних — финансирование урезали. Весь верхний этаж правдами и неправдами обжила коммерческая структура. Мы думали поначалу, что они шпионы, однако в ходе оперативных мер выяснили, что наши секреты им не нужны, а даже несколько наоборот.
После переезда попросили они разместить их сервак с данными в подвальчике. Так не положено, конечно, но с руководством они договорились, так что всё установили и протянули довольно быстро. Было бы ещё быстрее, если б наши умельцы из техотдела полдня этот сервак не просвечивали на предмет подслушивающе-подсматривающих устройств.
Немного погодя случился казус. К нам в подвал (у него отдельный выход) вваливается группа омоновцев с каким-то крикливым мужиком, который бумажками трясёт и с пеной у рта орёт, чтобы мы все компьютеры предоставили на досмотр. Ага. Два раза. Кончилось тем, что омоновцы в спешном порядке ретировались, когда поняли, куда залезли, а крикуна в позе «зю» потащили к начальнику управления для дачи объяснений.
Милиция за соседским серваком приходила. Фирма, получается, к нам для того и переехала, чтобы их не трогали — мы стали этакой нечаянной крышей.
Работаю в центре информатизации образования. Всем школам района министерство приказало поставить в компьютерные классы контентный фильтр, который не давал детям ходить в социальные сети и на «клубничные» сайты.
Всё здорово, преподаватели и директора довольны, но недовольна доблестная прокуратура. Была проведена проверка в школах: человек в форме навещал класс и заходил на ему одному ведомые жутко неполиткорректные сайты. Программа его пропускала — понятное дело, в базе были только самые распространённые URL и фильтр на нехорошие слова.
После проверки прокуратура все школы вызвала в суд и постановила: «Создать в 30-дневный срок программное обеспечение, блокирующее доступ ко всем сайтам вредноносного содержания». И вот сидим мы сейчас и думаем: то ли топоры выдать директорам, чтобы в следующий раз рубили сеть при появлении прокурорских, то ли срочно посылать всех учителей информатики на курсы программирования ускоренные, чтобы в месяц уложились. Что-то мне вся эта ситуация напоминает известную сказку о Федоте-стрельце: «Исхитрись-ка мне добыть То-Чаво-Не-Может-Быть!»
В начале нулевых я работал ремонтником сотовых телефонов, а также программил, админил и исправлял железные баги. Поскольку я работал в переходе в киоске, то к нам часто наведывалась милиция с проверками на ворованные сотовые телефоны. Отделение было рядом, поэтому постоянно шурующих туда-сюда доблестных охранников правопорядка мы знали в лицо и по именам. Они тоже нас знали — всех, кроме пары ребят, в число которых входил и я, так как выходил из ремонтной только поесть, поспать и оправиться.
Все знали, что компы, ноуты и прочую околокомпьютерную хрень чинят в нашем киоске, поэтому активно бежали к нам в случае чего, а я по мере своих возможностей возвращал железо или ПО с того света. Так вот, однажды к нам пришли люди в форме и твёрдым голосом задали вопрос: «Где компьютерщик?» Чтобы не подставлять всех остальных, я честно себя сдал. Под конвоем из пятерых милиционеров я отправился на трясущихся ногах в отделение.
Привели меня в кабинет. То ли они собрались пить чай, то ли что, но меня огорошили сразу: «У нас что-то комп не включается, посмотри, пожалуйста». Включаю 386-й. Ага, проц греется. Желание чистить ящик от пыли не было, да и инструментов я с собой не брал. Быстренько залез внутрь, сделал нагрузку на проц поменьше, и компик, с удовольствием зашуршав жёсткими, быстренько включил 95-ю винду. Когда я повернулся и сказал, что всё готово, милиционеры молчали. Первым проснулся один из конвоиров и спросил:
— Это всё? — Да. — А что ты сделал?
Ну, я начал объяснять про температуру и всё подобное. На втором предложении меня остановили, сказали, что ничего не понимают, пожали руку и спокойно отпустили.
С того времени я перестал бояться милиции. Не так страшен волк, как его малюют.
В давние времена, когда слово «интернет» лишь для немногих было цензурным, принесли мне комп из районного отдела милиции с просьбой срочно восстановить информацию с сорокагигового винчестера. По словам лейтенанта, притащившего системник, восстановлению подлежали «видеофайлы и документы».
С вечера поставил винт в свою машинку, запустил сканирование и восстановление фалов с указанными параметрами, а проснувшись, оценил результаты ночной работы. Когда я увидел, что восстановилось, я специально позвонил заказчику. Лейтенант подтвердил, что это именно то, что им нужно.
В папке «Recovered files» лежало десять гигов отборнейшей порнухи и один документ с бланком протокола.
Воинская часть, имеющая на вооружении уникальную электронную систему (суть и назначение, увы, раскрыть не могу — военная тайна). Система, хоть и сделана на элементной базе семидесятых годов, работает отлично. Иногда, конечно, в ней что-то выходит из строя (какая ж техника не ломается?), но благодаря продуманной конструкции и развитой соображалке инженеров в погонах всё обычно ремонтируется быстро и без особых проблем.
Однако начальство не дремлет. Пришла в голову шефа идея о том, что систему надо бы модернизировать, чтобы было о чём рапортовать более высокому начальству. А что модернизировать-то? Вглубь железных ящиков начальство, естественно, лезть да разбираться не будет — не барское это дело. Посему начальственный взгляд останавливается на стоящем снаружи буквопечатающем телеграфном аппарате.
Что это за зверь? Это такая электрическая пишущая машинка, которая взялась было эволюционировать в принтер, да остановилась где-то на полпути. Вот и вышло страшное, адски грохочущее создание, способное выводить на бумагу текстовую информацию, получаемую от системы по понятному лишь её разработчикам интерфейсу. Использовался же сей агрегат для печати того, что сейчас назвали бы логами: в случае проверочных работ, боевой работы системы или неисправности все данные тут же автоматически выводились на печать.
Начальство, оглядев монстра, даёт команду: заменить агрегат на современный принтер! На возражения о полной несовместимости интерфейсов следует другая команда: разработать и изготовить самостоятельно плату преобразователя интерфейсов и написать драйвер! Как это: «не программисты и не разработчики»? Российский офицер обязан уметь всё!
Остаётся только взять под козырёк: приказы, как известно, не обсуждаются. Сроку на всё дано две недели, а в финансировании отказано: типа, принтер вам выдан, а плату преобразователя интерфейса спаяете сами из имеющегося в наличии дерьма и палок — чай, офицеры, а не студенты какие-нибудь.
Скажете, нереально? Вы недооцениваете военную смекалку! В указанный срок (точнее, даже раньше) на месте телеграфного аппарата стоял «Эпсон» и бодро печатал логи.
Как нам это удалось? Да всё просто. Телеграфный аппарат по-прежнему был подключён к системе и выполнял свою работу, но был упрятан от начальственных глаз за ящики и звукоизолирован матрасами и телогрейками. План работ на системе у нас был, так что мы, взяв старую распечатку, просто вбили её на компе в текстовый редактор, внеся необходимые поправки, а в нужный момент дежурный офицер быстро запускал этот файлик на печать. Тот самый «Эпсон», как вы уже догадались, был подключен вовсе не к системе, а к обычному компу.
Начитался, что в госучреждениях (особенно медицинских) компьютерный парк древний и тухлый до ужаса. Сегодня одной из медсанчастей северной столицы удалось меня переубедить.
Мама звонит, говорит: «Приходи, сделем тебе ЭКГ». В ординаторской стоит машинка, с виду вполне неплохая. Ну, думаю, просто красиво оформлена. Не тут-то было: да, целерончик, да, всего 256 МБ оперативы. Но так хорошо всё настроено, так выдрессированы операторы компьютера, что на нём нет ни одной лишней программы, а «контакт» не заблокирован — на него всё равно никто не ходит.
Лезу глубже: вставлять флешку разрешено только админу. Но допущена одна ошибка: сидюк в компе есть, значит, взлом займёт минуты две. Ну да ладно, всё равно не предполагается такая наглость.
По словам персонала, айтишники там глупые-глупые. А кто же, позвольте, протянул локалку в гигантском учреждении, кто настроил права доступа, кто обучил весь персонал? Похоже, всё это сделало мифическое существо. Ау, домовой, отзовись — научи тому же нашу школу!
