Поспорили с дедушкой 82 лет, что на жёстком диске занимает больше места: его порнуха или мой софт. Данным винды он не поверил. Сидит вот плюсует. На счётах!
Работал я года два назад техспециалистом в интернет-провайдере. В мои обязанности входили выезды к абонентам для устранения неисправностей.
Пришёл наряд на выезд, в котором значилась «настройка». Собрался, приехал за полчаса, сижу у подъезда. Тут подходит тётенька, почти бабушка.
— Это вы по поводу интернета? — Да, я. — Ну, пойдёмте.
Поднимаемся вместе на пятый этаж. По пути она сетует на нынешнюю жизнь. На подходе просит не снимать обувь, когда зайдём. «Почему?» — «У меня тут…»
Пенсионерка приютила пару травмированных уличных голубей. Естественно, птиц не приучить к туалету — выводы сделаете сами. «Это не главное», — глядя на обстановку, молвит бабушка. Ноутбук, купленный в подарок сыном, укрыт аккуратно простынкой. «Это мой способ хоть как-то прожить», — говорит.
Позже я узнал почему. В интернет-технологиях бабушка не была сильна, однако после настройки доступа к интернету попросила добавить в раскладку языковой панели, помимо штатных английского и русского: немецкий, французский, итальянский, испанский, португальский и хинди. Бабушка оказалась переводчиком, а ноут с инетом нужны ей были для поиска клиентов.
Я стрессоустойчив и привык держаться с абонентами официально. Но выходя от бабушки, я оглянулся, и по моей щеке стекла слеза.
Сейчас я сетевой админ, с клиентами общаюсь исключительно удалённо. И если меня начинают задалбывать «уверенные пользователи», которые не могут выполнить простейшие инструкции, если наезжают «крутые пацаны» со связями в директорате, если, наконец, мне становится тяжело, я вспоминаю эту бабушку и понимаю, что кому-то я всё-таки своей работой помогаю.
Живём в не самом приличном районе в обычной пятиэтажке. Контингент, шатающийся по улицам в спортивных костюмах, отлично дополняет картинку.
Недавно в пустующую однушку на втором этаже заселился молодой студент, по совместительству сисадмин какой-то маленькой конторки. Спокойный, худой, с длинными волосами. Неконфликтный, не шумит, всегда здоровается и улыбается. В общем, ничего плохого сказать нельзя.
Как-то раз задержался я на работе допоздна и пошёл домой. В плеере играет классическая инструментальная музыка. Погрузившись в свои мысли, иду по обычному пути. Дом уже рядом. Кто-то хлопает по плечу, я оборачиваюсь и получаю кулаком в лицо. Падаю. Гопники пинают ногами, не разбирая, куда бьют. Жена, увидев это в окно, кричит.
Из окна второго этажа выскакивает тень. Это сисадмин. Через пять секунд гопники уже лежат на земле. У одного сломана челюсть, ещё двое просто без сознания.
По рассказу моей второй половинки, наш сосед выпрыгнул из окна в одних штанах, несмотря на температуру +10, босиком пробежал по асфальту и на манер Брюса Ли избил напавших на меня гопников. Как позже рассказал сам сосед, он много лет занимался рукопашным боем и тайским боксом. Его, кстати, Павлом зовут.
На работу понадобился новый программист. Я выступаю в качестве проверяющего знания. Один из кандидатов — молодой парень 25 лет от роду. На вопрос о предыдущем месте работы пишет в анкете довольно известную и большую контору, где платят определённо больше, чем у нас. Звоню ему на мобильный:
— Почему вы решили устроиться к нам программистом? Ведь на предыдущей работе платили весьма прилично. — Я всего лишь хочу научиться нормально работать. — В смысле? — Я работал там сисадмином, и после двух месяцев аврала по настройке всего и вся делать стало нечего. За последующие два года я ничего по факту не делал. В общем, обленился вконец. Вот и хочу научиться нормально работать с восьми до пяти, а не страдать х$#нёй.
У нас есть традиция: каждый 256-й день года мы вспоминаем желторотую юность под чёрно-белыми флагами с Весёлым Роджером и устраиваем маленький сабантуй.
Как это у всех бывало, и как это описано в «Дневнике тестировщика», только с небольшим отличием, мы все были одного возраста со Студентом, находились в Киеве и варез лепили из того, что покупалось на местном рынке у таких же джентльменов удачи. Сейчас мы далеки от тех суровых будней, у нас чистая легальная прибыль в несколько десятков килобаксов, жёны, дети, имидж… Но неизменно одно.
Каждый год ко дню программиста мы снимаем неприглядную двушку на окраине города, ставим средней паршивости компы, тянем сеть, набираем желторотых студентов без опыта работы, учащихся на нужных специальностях, и запускаем механизм в работу. Не ради дохода, хотя профит достаточно высок, а чтобы пустить скупую пиратскую слезу и за бокалом чая вспомнить юность. Ровно через год сформированную команду мы отпускаем в свободное плавание и повторяем всё с такой же точностью.
Этот цикл продолжается вот уже шестнадцать лет. Нами выпущено столько пиратов, «белых» программистов, да и столько отсеяно оболтусов, что впору идти в Министерство образования за лицензией на открытие вуза.
Ни для кого не секрет, что качество кода программиста напрямую зависит от его добросовестности, умения, а главное — от желания максимально глубоко вникнуть в предметную область.
Однажды мне попался на глаза код не слишком сложной игрушки, который поразил меня своей структурированностью и простотой: все данные и алгоритмы были прописаны так лаконично и просто, что, казалось, просто невозможно что-то добавить или убавить. Важно отметить, что графика в программе была полностью программной: все объекты игрового мира отрисовывали себя сами по довольно интересным законам, не загружая какой-либо информации извне.
Через некоторое время судьба даровала мне личное знакомство с человеком, написавшим этот код. Разумеется, речь зашла об игре.
— Ах, это… — сказал мой знакомый, расплываясь в улыбке. — Действительно, красиво получилось, мне самому понравилось.
Задумавшись на минуту, он продолжил:
— Знаешь, самым сложным во всём проекте для меня было написание графического движка: сам я с детства не умею рисовать, и понять, как это делается, для меня было непросто.
— Но ведь в игре не такая уж и сложная графика, — заметил я.
— Несложная, — согласился он. — Однако для того, чтобы понять, как к ней правильно подойти, я три месяца ходил в художественную школу и консультировался у художников. К сожалению, записаться на занятия в моём возрасте и с моими способностями не получилось, так что приходилось приставать с вопросами, конспектировать, представлять, пробовать. Я бы и дальше ходил туда, но меня в конце концов перестали пускать: из-за меня они не могли заниматься своими собственными делами. Боюсь, из-за этого добиться полного совпадения с оригиналом у меня всё же не получилось: меня не покидает ощущение, что некоторые вещи художники, стиль которых мне пришлось копировать, нарисовали бы иначе.
Ранее я был уверен, что не имеют меры лишь отрицательные человеческие качества — например, разгильдяйство. Однако в тот день я понял, что не только они, но и добросовестность может порой не знать границ. Почему? Потому что речь шла об игре по известному всем мультсериалу «South Park», в точности копирующей оригинальную графику.
1985 год. В московском Дворце пионеров идёт набор в кружки. Восьмилетний рыжий кудрявый мальчишка просится в компьютерный, хотя читать он умеет, а на табличке написано: «С 12 лет». Но рыжие — они, как правило, наглые. Преподаватель внимательно смотрит на мальчишку и говорит:
— Английский — язык всех компьютерщиков. Вон там вот принимают в кружок английского. Продержишься там год — я тебя беру.
Мальчишка продержался. Преподаватель сдержал слово, и в кружке появился девятилетний ученик.
Я теперь техписатель. На английском. Работаю в фирме, достаточно известной уже тогда. Александр Михайлович Орлов! Вы сделали мне всю карьеру, а я даже не могу поблагодарить вас: через несколько лет вы ушли из Дворца, и я не смог найти ваши следы.
Есть такая бабушка в Перми, зовут Тамара Петровна. В 1986 году она пришла в Славянку преподавать информатику. Студенты ленивые, компов никто в жизни не видел. Первый урок.
— Кто знает, что такое алгоритм?
Молчание.
— Чудаки, это же интересно! — Не-е, бред какой-то… — Не только интересно, но и жизненно. — Гы-гы-гы… — Хорошо. Парни, давайте с вами сыграем в игру. Называется «доеду домой на лифте». — Чё за хрень? Ну давайте… — Вот вы заходите в подъезд. Перед вами лифт. Что вы будете делать, чтоб уехать на нём? — Кнопку нажал да поехал. — Кнопка уже горит. Ваши действия? — Ну, ждём, пока хмырь из лифта вылезет, и едем. — А за вами соседка с коляской стоит. Ты что, один поедешь? — Не, чё, я не пацан, что ли? Девчонке помогу в лифт заехать. — А если бабуля с палочкой? — Подожду, мне не в падлу пенсионера пропустить.
Тамара Петровна рисует какие-то квадратики на доске.
— А не западло спросить у пенсионера, на какой этаж она едет, чтоб кнопку нажать? — Не, это норма… — А какие могут ещё быть ситуации?
Аудиторию как прорвало — а Тамара Петровна только успевает квадратики рисовать и подписывать. Все выговорились, а она на доску показывает:
— Смотрите, я по шагам это задокументировала для компьютера. Всё логично? — Ну-у-у… — А знаете, что такое дуракоустойчивость в программировании? — Не-а. — А ты кнопку нажал, там что-то погудело, двери открываются, а лифта нет. Ты шагнёшь в шахту? — Блин, забыли, Тамара Петровна! Давайте вот тут в алгоритм добавим ветвление…
С 1986 года я не вылезаю из-за компов. Работал программистом, барыжил железом, заправлял картриджи, а сейчас админю. Низкий поклон вам, Тамара Петровна Алексеева — вы мой самый любимый преподаватель!
Работал я в казанской госструктуре года три тому назад. Проект набирал обороты, и надумалось начальству взять на работу ещё программистов-сисадминов. Зарплата — шесть-семь тысяч, зато есть возможность купить в госипотеку квартиру в Казани. Понятное дело, что никого серьёзного на эту работу не принять. Так как сотрудничаем почти со всеми учебными заведениями, то повесили объявления в университетах и начали собеседовать студентов.
До сих пор я вспоминаю те дни. Студенты и студентки со всех сёл республики каждый день собирались в большие очереди. Срочно придумали анкету на девяти листах мелким почерком с кучей заумных слов — сразу отсеялась добрая половина.
Помню одну девушку, которая семь раз приходила ко мне собеседоваться. Каждый раз делала круглые глаза, когда я спрашивал, что такое DNS, DHCP, HTML и т. д. Записывала непонятное слово на бумажке, дома учила определение наизусть и приходила снова. А я каждый раз задавал прошлый вопрос и один новый.
Был ещё парень, который в анкете в разделе «Почему вы должны работать у нас?» написал, что он работает поваром и может приготовить стейк пяти степеней прожарки.
Другой парень не в пример другим знал в теории значения слов DNS, «пинг» и «роутер». В графе «Любимый фильм» у него значился «Терминатор». Я поинтересовался — и его понесло. Оказывается, что этот фильм учит нас сражаться с роботами и показывает, что добро всегда побеждает.
Все студенты в анкете писали, что изучают «кубазис». Кто-нибудь знает, что это такое? Их преподаватель так произносит QBasic.
В конце концов к нам пришел Михаил, которого отчислили с третьего курса и дал мне диск со своими проектами ЛВС от 40 до 120 машин и фотографиями с монтажа. Трое парней и одна девушка (практически на каждой фотографии с пивом) проложили сотни километров кабелей в десятках фирм. После всего сброда Миша был бальзамом на душу.
Разговорились. Оказалось, он рос без отца, в глухой деревне, дома мать и трое сестёр, из института отчислили за непосещаемость, а домашние об этом не знают, и теперь ему грозит армия. К нам пришёл в надежде, что мы поможем ему восстановиться на учёбе или отмажем от армии. Я поговорил с директором — он сказал, что попробует что-то сделать.
Миша в первые два дня навёл порядок в нашей стойке, укоротил все кабеля, подписал их, отремонтировал замок дверцы и закрыл на ключ. В следующие два дня перебрал гору нерабочей техники и запустил 90% оборудования. Я ни разу не видел его без дела; он сам себе придумывал работу. Он совершенно не умел играть — не было ну никакого опыта.
Миш, если читаешь — огромное тебе спасибо, я многому у тебя научился. И прости за то, что не получилось с армией.
