Работаю в крупной госконторе системным администратором вот уже десять лет. Сетей в конторе две — одна закрытая локальная, вторая для инета. Связи между ними нет, за исключением двух всегда выключенных машин с парой сетевых карт для крайнего случая, когда нужно что-то перебросить из одной сети в другую.
Как всегда в пятницу вечером, я балдею дома с приятелями и подружками в достаточно нетрезвом состоянии. Звонит шеф и, срываясь на фальцет и плюясь в трубку, как двугорбое животное, требует ему немедленно помочь. Оказалось, в спешке он забыл в личной папке на сервере документы для поездки по делам фирмы и сохранённую страницу электронного билета на поезд, уходящий ранним утром субботы, то есть через пять часов.
В выходные контора не работает, всё закрыто и опечатано, а охрана пропустит только с соответствующей бумагой которую, надо заранее визировать — короче говоря, коммунизм еще жив. Но, как говорится, мы, санитары компьютерного леса, не привыкли прятаться от трудностей. Шефа же надо беречь, а не то поставят умного...
Воспалённый алкоголем мозг, получив дополнительный спиртовой допинг, выдал алгоритм, который незамедлительно начал претворяться в жизнь. Первым делом ломлюсь на линуксовый роутер и ставлю с репозитория софтину для работы с Wake-on-LAN. Сверяюсь с таблицей ARP, узнаю нужный MAC-адрес, бужу машину, захожу на нее по SSH, монтирую «самбой» расшаренную папку, через SCP копирую нужные файлы на домашнюю машину, размонтирую все обратно, вырубаю шлюз и посылаю файлы шефу.
Гулянка продолжилась, но по приезду шеф почему-то сменил все свои пароли, а в придачу и замки на дверях кабинета. Молчит и смотрит на меня как-то косовато. Мне кажется, он меня в чём-то подозревает.
Я — программист. Пишу на «плюсах», фортране и питоне. Веб-программирование недолюбливаю, а флэш терпеть не мог никогда.
Как-то раз позвонила (!) мне приятельница, отличный веб-дизайнер из Москвы. Есть, говорит, проект, платят много. Срок — двое суток, Платформа — флэш. Подумал я и придавил своё самолюбие — раз столько платят, можно и взяться.
Вот только есть проблема — я никогда ничего не делал на флеше, технологию представлял себе весьма условно, и, что хуже всего, у меня стоял линукс, а среды флэш-разработки под пингвинячью ось тогда не было (может, сейчас уже появилась?) С другой стороны, наша дизайнерша — настоящая дизайнерша, со вкусом и чутьем, но её познания в программировании ограничены одним семестром паскаля, да и то давно.
Так и сидели мы 36 часов подряд за компьютерами: я в Самаре, подругав Москве. Связь держали через джаббер. У меня открыты текстовый редактор и руководство по ActionScript в PDF; у неё — родная среда разработки (тогда еще, кажется, от Macromedia). Я вслепую писал код, опираясь только на описание языка, и отправлял его дизайнеру. Она вставляла код, привязывала его к фреймам и объектам, компилировала, сообщала мне ошибки компиляции, а полученный SWF выкладывала на сайт, где и я мог посмотреть результаты нашей совместной работы.
Проект мы сдали в срок. Такие вот чудеса удаленной компиляции и распределённой отладки.
В начале двухтысячных достался мне в наследство от старшего брата компьютер, как говорится, успешно прошедший многолетнее тестирование на особо тяжёлых задачах. Отработал он у меня с год, но всему приходит конец — сгорел биос от старости и мать на Socket 7 пришла в негодность. К чести производителя материнки, железка безукоризненно проработала девять лет.
Объем ПЗУшки биоса — 2 метра. Зайдя в магазин радиодеталей, я ужаснулся: аналог стоил 800 рублей! Жаба задушила — мать со всей периферией и корпусом АТ стоит столько же.
Решили обойтись своими силами. Сняли с какой-то платы камень, подходящий по объему. Но вот проблема: родная микруха квадратная, с ногами с четырёх сторон, а донорская прямоугольна. Прочитав спецификации, выяснили распиновку и прошили биос. Тело трупа было использовано как переходник — на его контакты были припаяны проводки с контактов донора.
Барабанная дробь, молитва, запуск... он живой! Нашей гордости не было предела. Впрочем, через неделю новый биос скончался от перегрева — никто из нас не догадался проверить температуру новой схемы.
Стали искать, чем заменить чип. В закромах нашлась коробка 256-килобайтных отечественных микросхем. Мы собрали целую плату, впаяв микрухи так, чтоб общий объём составил те самые 2 метра. На тело родной схемы мы взгромоздили целую этажерку, требующую солидного охлаждения — общее потребление энергии возросло в два раза.
Гибрид прожил ещё два года и жил бы дольше, но у меня появились деньги на апгрейд. Честно говоря, если бы не игры, я бы не заметил разницы, пересев со своего ископаемого 133-мегагерцового динозавра на новенький двухъядерник!..
История произошла в уже известном вам селе бывшей советской республики. Шёл 2004 год, и мне был куплен первый личный компьютер. Предлогов, конечно, была учёба, но «занятия» чаще всего проходили в виде игры в Heroes III.
Чуть позже все поменялось — я открыл для себя прелести интернета. Но была одна маленькая загвоздка в виде всеми любимого диалапа. Дозваниваться приходилось от 5 до 15 минут, коннект происходил на скорости 33 кб/с и держался без обрыва минут 5–7. Что хуже всего, провайдер находился в 200 км, поэтому к недешёвой поминутной тарификации прибавлялась цена междугородных переговоров. В результате ежемесячно набегала немалая сумма.
Естественно, от родителей влетало, но я продолжал осваивать сеть. В результате было введено требование — интернет только при родителях. Исполнялось это так — кто-то из родителей внезапно заходил и снимал трубку телефона, который находился в моей комнате. Если в трубке пищало, я получал втык. Конечно, я навострился быстро разрывать соединение, но внутренний PCI-модем дисконнектился неторопливо — при известной сноровке можно было без труда поймать меня на месте преступления.
Я придумал небольшую хитрость. Телефонный провод, лежащий под плинтусом, под дверью я разрезал, на концы проводов прикрепил контакты, а на нижний торец двери — медные бляшки. Когда дверь была плотно закрыта, интернет был; если же кто-то заходил, цепь тотчас же размыкалась, и телефон радовал длинным гудком.
Прошло уже немало лет, за связь теперь отвечает ADSL-линия на 10 Мбит, но я до сих пор ловлю себя на том, что заходя посидеть в интернете, я плотно закрываю двери.
В студенческие годы работал сисадмином в одной крупной конторе — учился на практике, так сказать. Однажды к нам в серверную заваливается замдиректора (невиданное дело!) с ноутом под мышкой и с красным от злости лицом заявляет:
— Халтурщики, мать вашу! Вы что, не видите, какие у вас потери в сети идут?!
По правде сказать, некоторые потери пакетов действительно были, но они были незначительными и мы к ним так привыкли, что уже просто не обращали на них внимания. на работоспособность сети они практически не влияли, да и увидеть их мог не каждый юзер, посему мы занимались на работе вещами более интересными, нежели выяснениями причин столь непонятного явления.
— Дмитрий Александрович? Вы чего? — говорю ему я в полной уверенности в своей безнаказанности и невиновности. — Всё прекрасно работает. Или у вас какие-то проблемы?
— Да, скоты ленивые, — цедит сквозь зубы замдиректора, направляется к шкафам, по консоли подключает свой ноутбук к одному из наши роутеров и коннектится к нему по телнету. Я уж было уже открываю рот, как он с невозмутимым видом набирает пароль и заходит на маршрутизатор. Наши с сотрудниками лица округлились до невероятных размеров, на что начальник лишь небрежно дёргает плечами: «Пробутфорсил ещё давно».
Дмитрий Александрович вводит второй пароль на привилегированный режим, набирает «sh ip protocols» и громко матерится, увидев в сети два поднятых протокола маршрутизации (RIPv2 и OSPF). Сам не знаю, откуда они там взялись, я сеть не конфигурил. Начальник отключает RIP, настраивает OSPF и пингует... Сказать, что мы были поражены, значит ничего не сказать: обезумевшими взглядами мы смотрели на командную строку телнета, где белым по черному сообщалось: «Потеряно: 0 пакетов»...
— Дмитрий Александрович, — очнувшись, говорим мы ему. — А почему вы не айтишником работаете?
Замдиректора тяжело вздохнул и, закрыв ноут, произнёс:
— Когда-то работал... — Так почему же ушли? — Ребята, посмотрите на меня. На мне дорогой, аккуратно выглаженный моей красавицей женой костюм, я высоко продвинулся по карьерной лестнице, меня уважают в этой компании, у меня хорошие воспитанные дети, а всё почему? Потому что я ушел из IT... Но даже все эти приведенные плюсы моего нового положения меркнут по сравнению с тем фактом, что я теперь постоянно трезвый!
На переломе девяностых мне пришлось некоторое время жить с 80-метровым винтом. Из «окон-95» было вырезано всё, что можно. Ключевым звеном системы был волшебный батник. При запуске он спрашивал, чего барин изволит:
1. Фильм посмотреть; 2. Музыку послушать; 3. В ворде поработать; 4. Код пописать; ...и дальше по списку прикладных прог.
После выбора умный батник сносил всё ПО предыдущей задачи и ставил с пиратского сидишника софт для нового занятия. На рабочем столе появлялись необходимые ярлыки, и всегда можно было понять, подо что «заточен» компьютер сейчас.
Процедура смена «скина» у компа занимала до получаса. Это ведь совсем немного — покурить, чай поставить...
Стоят у меня в фирме тонкие клиенты — грузятся с сетевухи, получая параметры загрузки из конфигурационного файла на сервере. У каждой сетевухи есть собственный конфиг, в котором помимо имени пользователя, IP-адреса и прочей лабудени есть параметр mouse_acceleration, управляющий скоростью движения курсора. Параметр этот по умолчанию равен 1. Чем больше число, тем быстрее двигается маус — при значении 5 мышка при минимальном движении прыгает из одного угла экрана в другой по диагонали.
Был один надоедливый манагер, который всю душу мне выел, пока я настроил все параметры под него. Два дня меня он мучил. Всё настроил — вроде как успокоился. Звонит он опять на следующий день и говорит: «Иван, мышка медленно ездит, можно побыстрее?» Я в сердцах выставляю ему запредельное на мой взгляд ускорение — 22. Думал, он поглядит, как мышка шустро от него убегает, и попросит «вернуть всё, как было». Но он не попросил, а я потом и забыл об этом.
Манагер тот все-таки уволился; посадили на его место другого. Тот мне сразу звонит: «Мышка — не аллё. Почините». Прихожу чинить — глазок светится; пробую покатать грызуна — курсор мечется по экрану так, что его едва видно. Вспомнил я про злосчастную шутку над предыдущим менеджером и вернул параметр к нормальному виду.
Вернувшись на своё рабочее место, я три дня пробовал научиться пользоваться «сверхзвуковой» мышкой и смог добиться точности лишь в половину экрана. А ведь человек так полгода смог проработать! Мне кажется, он без проблем смог бы уничтожить Звезду Смерти, попав в выхлопное отверстие реактора диаметром 2 метра.
Работал как-то с отцом — надо было автоматизировать научную установку. Захожу к нему и вижу жуткую картину: на разобранном компе он усердно елозит напильником по плате сопряжения с установкой.
В легком офигении спрашиваю:
— Пап, ты что вообще делаешь? — Там конденсатор я один впаял, у него характеристики близкие, но мне надо меньше — я его объём уменьшаю, пока не получится то, что надо.
И что вы думаете? Получил он нужную характеристику с заданной точностью, маминым маникюрным лаком капнул на место спила — всё заработало. Представляю, сколько возни было бы в западной лаборатории — я с ними работал, насмотрелся.
Помнится, когда я только начал работать, был молод, глуп и неопытен, довелось мне трудится в одном крупном предприятии. Обитали мы на четвёртом этаже инженерного корпуса в двухкомнатном кабинете — правда, вся вторая комната была до потолка завалена старым железом.
Был в коллективе Сергей — парень колоритный, вечно растрёпанный «после вчерашнего», принципиально не соблюдающий трудовой дисциплины, но спец, как говорится, от бога. Начальство Серёгу терпело, но периодически всё же читало мораль.
Как-то решили всё же разгрести мертвый хлам, отправив все ненужное в утиль. Лето, жара, мозг плавится. Бьющееся и тяжёлое мы снесли вниз, а пластиковые корпуса от матричных принтеров притащили в основную комнату, свалили на Серегин стол, а затем стали на меткость кидать их в электрокар прямо из окна. Остался последний остов от принтера, и мы стали кидать жребий, кому достанется утилизационное право.
В кабинет вошёл замначальника отдела и начал свое привычное: «Сергей, ну сколько раз тебе говорить...» Серёга, помятый после ночных возлияний, с красными от недостатка сна глазами, вскочил, схватил корпус и с криком «Как меня тут всё достало!» вышвырнул его в окно.
Лицо руководителя описать не представлялось возможным. Брякнув «я позже зайду», он спешно ускакал из кабинета.
