В крупном торговом комплексе ни с того ни с сего открываются фрамуги дымоудаления (большие окна с электроприводом) и выдают неисправность на реле управления. Ночью обещали дождь; не починим — зальёт полкомплекса.
Вызываю из фирмы спеца, который релюху эту программировал. Он на город один, зараза, сам всё паяет и ставит. Описал проблему; он ответил, мол, всё понятно, сейчас приеду и сделаю.
Приезжает, уверенной походкой идет к релюхе, снимает с неё плату, тыкает в переходник. Открывает редактор какой-то — всё в шестнадцатиричном коде, ни черта не понять. Что же, думаю, он делать будет? Наблюдаю как бы случайное движение мышки в правый нижний угол — навёл, каналья, дату посмотрел, открыл конвертер, перевёл какие-то числа в hex, поиском нашёл их в коде и заменил на другие. «Чё, — спрашиваю, — таймер отработал?»
Он покраснел, заикаться начал, дурачка включил: «Какой таймер? Я ошибки стирал». Молодец парень, без работы не останется!
Заехал я как-то к знакомому и поведал о том, как я устраивался на работу. Разговорились — я начал вспоминать трудовое прошлое. Поскольку я занимался тем, что во всех вариациях тянул витуху и варил оптику, то по крышам набегался изрядно. Среди прочего рассказал, как мне пришлось переползать с дома на дом по узенькому парапету в дождь с бухтой витухи. Знакомый меня послушал, не впечатлился и сам рассказал историю о том, как в начале девяностых тянул кабельное ТВ.
Соединяли, естественно, всё коаксиалом. Между домами кабель натягивали с помощью троса. Случилась у них однажды неприятность — между домами на расстоянии около десяти метров кабель по неведомой причине был повреждён. Я уже представил его дальнейшие действия: спустить трос, снять кабель, натянуть новый... Но я знакомого явно недооценил.
Заправившись немного горючим для смелости, он полез по тросу. Из страховки — только верный кожаный солдатский ремень, под которым он пропустил трос. Когда я представил, как человек болтается между домами на высоте тридцати метров и хладнокровно скручивает кабель, я понял — мои истории его нисколько не тронули. Вот такие у нас суровые монтажники!
Было это лет 15 назад, когда основной осью была MS DOS, а ситуация, когда за одной машиной по очереди работали несколько человек, была в порядке вещей.
На восемь программистов у нас в отделе приходилось три машины — по тем временам нормально. Составили расписание и обменивались часами — вдруг кого идея в неурочный час стукнет?
Был у нас в конторе один начальник начальников, который любил попрограммировать и поизучать это «грязное» дело, хотя в его непосредственные обязанности написание кода в общем-то не входило. Повадился этот начальник выпрашивать у меня машинное время — дай, дескать часок поработаю. Где часок, там и два, а выгнать его запросто тоже не получается — начальник всё же. Через пару недель у меня на лице было написано, как же он меня достал.
Ребята в отделе мне подкинули мысль: «Да напиши ты ему вирус, чтоб неповадно было». Вирус делать не стала, но за полчаса я состряпала резидентную программу, которая считала на клавиатуре число нажатий клавиши «a» (или «o» — не суть важно), а по достижени определенного числа выдавала на экран в случайном месте случайную строчку текста (напоминаю, товарищ сидел в Turbo Basic в текстовом режиме) методом прямой записи в видеопамять.
Интеренее было придумать, как засунуть программу в автозагрузку так, чтобы не сразу нашли. Вопрос решился просто — драйвером клавиатуры был всемирно известный keyrus.com Гуртяка. Я создала файл keyrus.bat, находящийся где-то в месте, известном переменной PATH, а в него прописала шуточную программу и, собственно, сам keyrus.com. В autoexec.bat keyrus был записан без расширения. Процесс закладки «мины» завершился за пять минут до конца рабочего дня.
Вечером того же дня я была обрадована звонком шефа — утром надо было поехать не в наш филиал, а в главное управление. В итоге до своего рабочего места я добралась лишь к обеду и сразу заметила малость позеленевшие физиономии наших начальственных товарищей. Чьих рук эта программа и что это просто шутка, они в конце концов поняли. А вот как её из автозагрузки убрать, за четыре часа втроём не додумались!
Зато вышеназванный начальник начальников стал еще более уважительно здороваться со мной в коридоре, а подходить к моему компьютеру и вовсе перестал. Что и требовалось!
Работаю в крупной госконторе системным администратором вот уже десять лет. Сетей в конторе две — одна закрытая локальная, вторая для инета. Связи между ними нет, за исключением двух всегда выключенных машин с парой сетевых карт для крайнего случая, когда нужно что-то перебросить из одной сети в другую.
Как всегда в пятницу вечером, я балдею дома с приятелями и подружками в достаточно нетрезвом состоянии. Звонит шеф и, срываясь на фальцет и плюясь в трубку, как двугорбое животное, требует ему немедленно помочь. Оказалось, в спешке он забыл в личной папке на сервере документы для поездки по делам фирмы и сохранённую страницу электронного билета на поезд, уходящий ранним утром субботы, то есть через пять часов.
В выходные контора не работает, всё закрыто и опечатано, а охрана пропустит только с соответствующей бумагой которую, надо заранее визировать — короче говоря, коммунизм еще жив. Но, как говорится, мы, санитары компьютерного леса, не привыкли прятаться от трудностей. Шефа же надо беречь, а не то поставят умного...
Воспалённый алкоголем мозг, получив дополнительный спиртовой допинг, выдал алгоритм, который незамедлительно начал претворяться в жизнь. Первым делом ломлюсь на линуксовый роутер и ставлю с репозитория софтину для работы с Wake-on-LAN. Сверяюсь с таблицей ARP, узнаю нужный MAC-адрес, бужу машину, захожу на нее по SSH, монтирую «самбой» расшаренную папку, через SCP копирую нужные файлы на домашнюю машину, размонтирую все обратно, вырубаю шлюз и посылаю файлы шефу.
Гулянка продолжилась, но по приезду шеф почему-то сменил все свои пароли, а в придачу и замки на дверях кабинета. Молчит и смотрит на меня как-то косовато. Мне кажется, он меня в чём-то подозревает.
Я — программист. Пишу на «плюсах», фортране и питоне. Веб-программирование недолюбливаю, а флэш терпеть не мог никогда.
Как-то раз позвонила (!) мне приятельница, отличный веб-дизайнер из Москвы. Есть, говорит, проект, платят много. Срок — двое суток, Платформа — флэш. Подумал я и придавил своё самолюбие — раз столько платят, можно и взяться.
Вот только есть проблема — я никогда ничего не делал на флеше, технологию представлял себе весьма условно, и, что хуже всего, у меня стоял линукс, а среды флэш-разработки под пингвинячью ось тогда не было (может, сейчас уже появилась?) С другой стороны, наша дизайнерша — настоящая дизайнерша, со вкусом и чутьем, но её познания в программировании ограничены одним семестром паскаля, да и то давно.
Так и сидели мы 36 часов подряд за компьютерами: я в Самаре, подругав Москве. Связь держали через джаббер. У меня открыты текстовый редактор и руководство по ActionScript в PDF; у неё — родная среда разработки (тогда еще, кажется, от Macromedia). Я вслепую писал код, опираясь только на описание языка, и отправлял его дизайнеру. Она вставляла код, привязывала его к фреймам и объектам, компилировала, сообщала мне ошибки компиляции, а полученный SWF выкладывала на сайт, где и я мог посмотреть результаты нашей совместной работы.
Проект мы сдали в срок. Такие вот чудеса удаленной компиляции и распределённой отладки.
В начале двухтысячных достался мне в наследство от старшего брата компьютер, как говорится, успешно прошедший многолетнее тестирование на особо тяжёлых задачах. Отработал он у меня с год, но всему приходит конец — сгорел биос от старости и мать на Socket 7 пришла в негодность. К чести производителя материнки, железка безукоризненно проработала девять лет.
Объем ПЗУшки биоса — 2 метра. Зайдя в магазин радиодеталей, я ужаснулся: аналог стоил 800 рублей! Жаба задушила — мать со всей периферией и корпусом АТ стоит столько же.
Решили обойтись своими силами. Сняли с какой-то платы камень, подходящий по объему. Но вот проблема: родная микруха квадратная, с ногами с четырёх сторон, а донорская прямоугольна. Прочитав спецификации, выяснили распиновку и прошили биос. Тело трупа было использовано как переходник — на его контакты были припаяны проводки с контактов донора.
Барабанная дробь, молитва, запуск... он живой! Нашей гордости не было предела. Впрочем, через неделю новый биос скончался от перегрева — никто из нас не догадался проверить температуру новой схемы.
Стали искать, чем заменить чип. В закромах нашлась коробка 256-килобайтных отечественных микросхем. Мы собрали целую плату, впаяв микрухи так, чтоб общий объём составил те самые 2 метра. На тело родной схемы мы взгромоздили целую этажерку, требующую солидного охлаждения — общее потребление энергии возросло в два раза.
Гибрид прожил ещё два года и жил бы дольше, но у меня появились деньги на апгрейд. Честно говоря, если бы не игры, я бы не заметил разницы, пересев со своего ископаемого 133-мегагерцового динозавра на новенький двухъядерник!..
История произошла в уже известном вам селе бывшей советской республики. Шёл 2004 год, и мне был куплен первый личный компьютер. Предлогов, конечно, была учёба, но «занятия» чаще всего проходили в виде игры в Heroes III.
Чуть позже все поменялось — я открыл для себя прелести интернета. Но была одна маленькая загвоздка в виде всеми любимого диалапа. Дозваниваться приходилось от 5 до 15 минут, коннект происходил на скорости 33 кб/с и держался без обрыва минут 5–7. Что хуже всего, провайдер находился в 200 км, поэтому к недешёвой поминутной тарификации прибавлялась цена междугородных переговоров. В результате ежемесячно набегала немалая сумма.
Естественно, от родителей влетало, но я продолжал осваивать сеть. В результате было введено требование — интернет только при родителях. Исполнялось это так — кто-то из родителей внезапно заходил и снимал трубку телефона, который находился в моей комнате. Если в трубке пищало, я получал втык. Конечно, я навострился быстро разрывать соединение, но внутренний PCI-модем дисконнектился неторопливо — при известной сноровке можно было без труда поймать меня на месте преступления.
Я придумал небольшую хитрость. Телефонный провод, лежащий под плинтусом, под дверью я разрезал, на концы проводов прикрепил контакты, а на нижний торец двери — медные бляшки. Когда дверь была плотно закрыта, интернет был; если же кто-то заходил, цепь тотчас же размыкалась, и телефон радовал длинным гудком.
Прошло уже немало лет, за связь теперь отвечает ADSL-линия на 10 Мбит, но я до сих пор ловлю себя на том, что заходя посидеть в интернете, я плотно закрываю двери.
В студенческие годы работал сисадмином в одной крупной конторе — учился на практике, так сказать. Однажды к нам в серверную заваливается замдиректора (невиданное дело!) с ноутом под мышкой и с красным от злости лицом заявляет:
— Халтурщики, мать вашу! Вы что, не видите, какие у вас потери в сети идут?!
По правде сказать, некоторые потери пакетов действительно были, но они были незначительными и мы к ним так привыкли, что уже просто не обращали на них внимания. на работоспособность сети они практически не влияли, да и увидеть их мог не каждый юзер, посему мы занимались на работе вещами более интересными, нежели выяснениями причин столь непонятного явления.
— Дмитрий Александрович? Вы чего? — говорю ему я в полной уверенности в своей безнаказанности и невиновности. — Всё прекрасно работает. Или у вас какие-то проблемы?
— Да, скоты ленивые, — цедит сквозь зубы замдиректора, направляется к шкафам, по консоли подключает свой ноутбук к одному из наши роутеров и коннектится к нему по телнету. Я уж было уже открываю рот, как он с невозмутимым видом набирает пароль и заходит на маршрутизатор. Наши с сотрудниками лица округлились до невероятных размеров, на что начальник лишь небрежно дёргает плечами: «Пробутфорсил ещё давно».
Дмитрий Александрович вводит второй пароль на привилегированный режим, набирает «sh ip protocols» и громко матерится, увидев в сети два поднятых протокола маршрутизации (RIPv2 и OSPF). Сам не знаю, откуда они там взялись, я сеть не конфигурил. Начальник отключает RIP, настраивает OSPF и пингует... Сказать, что мы были поражены, значит ничего не сказать: обезумевшими взглядами мы смотрели на командную строку телнета, где белым по черному сообщалось: «Потеряно: 0 пакетов»...
— Дмитрий Александрович, — очнувшись, говорим мы ему. — А почему вы не айтишником работаете?
Замдиректора тяжело вздохнул и, закрыв ноут, произнёс:
— Когда-то работал... — Так почему же ушли? — Ребята, посмотрите на меня. На мне дорогой, аккуратно выглаженный моей красавицей женой костюм, я высоко продвинулся по карьерной лестнице, меня уважают в этой компании, у меня хорошие воспитанные дети, а всё почему? Потому что я ушел из IT... Но даже все эти приведенные плюсы моего нового положения меркнут по сравнению с тем фактом, что я теперь постоянно трезвый!
На переломе девяностых мне пришлось некоторое время жить с 80-метровым винтом. Из «окон-95» было вырезано всё, что можно. Ключевым звеном системы был волшебный батник. При запуске он спрашивал, чего барин изволит:
1. Фильм посмотреть; 2. Музыку послушать; 3. В ворде поработать; 4. Код пописать; ...и дальше по списку прикладных прог.
После выбора умный батник сносил всё ПО предыдущей задачи и ставил с пиратского сидишника софт для нового занятия. На рабочем столе появлялись необходимые ярлыки, и всегда можно было понять, подо что «заточен» компьютер сейчас.
Процедура смена «скина» у компа занимала до получаса. Это ведь совсем немного — покурить, чай поставить...
