Я с ужасом понял, что мой попугай очень любит винду и компанию, её производящую.
Коротал я как-то вечер в компании Ютьюба. Дойдя по ссылкам до ремикса на Балмера, я с удивлением заметил, что мой попугай начал разговаривать. Обычно такое случалось лишь в минуты большого эмоционального подъёма.
Ролик кончился, и говорить попугай перестал. Я решил проверить теорию — взял две бумажки, на одной написал «Windows», а на другой перечислил конкурирующие операционки. Когда я показывал бумажку с виндой, попугай говорил, а когда показывал другую, молчал и даже пытался меня укусить. Была и вторая проверка: когда я разложил те же бумажки по разным углам комнаты, попугай пристально смотрел на имя детища Микрософта.
У нас страна с влажным, прохладным приморским климатом; часто идут дожди. Летом же, когда становится немного теплее, загородная местность становится настоящим раем для комаров, которые начинают представлять реальную угрозу для человека: по вечерам они густыми тучами роятся под окнами и, проникая даже в самые узкие щели, летят на свет. Ночью невозможно спать от их писка и визга. Комната полна этих кровососущих тварей, под утро просыпаешься весь в красных пупырышках, а закрыть окно нельзя — душно. Гады эволюционировали настолько, что никакими спреями и «Рапторами» их не истребить — наглецы абсолютно игнорируют зелёные штучки, воткнутые в розетки. В итоге вся семья летом мучается, проклиная кровососов, но вынуждена терпеть таких «соседей».
Как-то вечером засиделась я у компьютера за чтением всякой фигни. Окно в крыше (я живу в мансарде) было открыто, и в него ровным строем залетали старые знакомые. Я, естественно, это дело игнорирую, но внезапно в поле моего зрения попадает одна особо наглая особь. Комарик с противным писком долетел до ноутбука и, усевшись на динамики (они у меня вокруг клавы), задрал ногу.
В следующую минуту я наблюдала забавную картину: насекомое совало острый носик поочерёдно во все дырки динамиков, потом, потерпев фиаско, пересело на монитор и стало усердно долбиться в экран, пытаясь укусить мой ноут, после чего благополучно свалилось на стол и, корчась в агонии, подохло. «Наверное, потому, что ноут тёплый», — подумала я и продолжила страдать фигнёй. Вскоре прилетел ещё один товарищ и повторил подвиг первого. Мне стало интересно, и до ночи я наблюдала, как комарики один за другим «вампирят» комп.
С тех пор я оставляю ноутбук выключенным на ночь — теперь комары мучают значительно слабее.
Лет пять-семь назад я ещё училась в школе. На информатике мы только начали изучать Паскаль. Объясняя основы, препод сказал, что начинать программу стоит с «Program %name%». Да, подчеркнул он, это необязательный элемент, прога нормально будет работать и без этого вступления, но так «вежливей».
Помимо языков программирования, в ту пору я увлекалась языками иностранными. В частности, особым спросом у меня пользовалась латынь. Латинские слова и выражения я тогда всовывала к месту и не к месту, не всегда заморачиваясь их значением. Но вскоре от этой привычки пришлось избавляться.
Внимательно прослушав лекцию и похмыкав в кулачок насчёт «вежливости», я тем не менее послушно начала решать задачи с «Program», поставив вместо имени слово «mora». Значение его я малость запамятовала, но это меня совершенно не смутило. Задачи были простые, что-то типа «сложи A и B и получи C», прогу я написала быстро, проверила, запустила.
Компилиться задача отказалась. Я почесала в затылке, проверила ещё раз — вдруг где какие запятые потерялись. Всё на месте, но не компилится, хоть убей, и ошибку какую-то кривую выдаёт. Уже без всякой надежды заново проглядываю код, останавливаясь на каждой буковке, и тут меня осеняет.
Слово «mora», которым я нарекла программу, в переводе на русский означало «замедление, задержка». Звучит бессмысленно, но никаких других видимых проблем в коде больше не было. Посему я, не особо надеясь на успех, заменила название на что-то малозначимое и ткнула F9. Граждане, оно заработало!
Знаю, глупо, но с тех пор я всегда проверяю все названия, имена переменных и так далее на осмысленность на всех известных мне языках. Мало ли — вдруг одно из них натолкнёт комп на мысли о самоуничтожении?
Израиль. Утро. Два программиста и системщик заруливают в здание своей конторы. Вход в здание загорожен — грузчики неторопливо разгружают здоровенную фуру. Кто-то снял офисы и теперь ввозит свои вещи. Обойти груду хлама не удаётся никак, и ребята принимают решение покурить в сторонке, пока грузчики не освободят проход к лифту. От скуки парни начинают разглядывать расставленную где попало мебель. По мере осмотра лица их вытягиваются всё сильнее и сильнее. Вот что стояло у входа:
Высокие барные стулья и мягкие диваны, на которых можно поваляться после обеда, но невозможно посидеть с ноутом или провести деловую встречу;
Огромный, явно индустриальный холодильник, поперёк которого красуется огромная наклейка «молочное»;
Три кофейных машины, аккуратно обёрнутых в целлофан, у каждой по два ряда кнопок управления;
Сейф размером с человека, открытый настежь (как они его в этом виде перевозили — уму непостижимо), верхняя полка которого набита туалетной бумагой;
Бухты гирлянд, ящик запечатанных воздушных шариков;
Коробка с надувным бассейном, под завяз набитая теннисными мячами;
Японский стол с очень короткими ногами, к которому намертво приклеены две вазы с декоративными цветами;
Белая чертёжная доска, на которой маркером написано «PKI» и нарисована какая-то морда;
Доска с заламинированными фотографиями людей в ластах, с коктейлями и хоккейными клюшками;
Пластиковый крокодил размером с хорошую корову;
Вращающаяся пепельница на ноге высотой в полтора метра и объёмом литров пять;
Лакированные плиты от столов хитроумного дизайна из солидного дерева, каждая с чёткими следами окурков и стаканов;
Серверный шкаф, который не догадались разобрать и повезли как есть, лишь обмотав верёвкой, — с серверами внутри, коробкой от пиццы наверху и грязными пластиковыми стаканчиками внизу.
— Рас@#$дяйство, однако, — сказал один программист. Он был прав: здание было набито хайтек-компаниями, и такой набор предметов был, мягко говоря, атипичен. — Что они делают вообще?
— Наверное, одна из тех шарашек, где никто никогда не работает, — сказал второй озадаченно. — Здесь нет ни одной функциональной вещи. Скорее всего, они не производят ничего ценного или умного. Пинают вола, пьют кровь, а все вопросы форвардят индусам. Чей-то папашка навалял сынуле работёнку, а сынуля оттягивается по полной... Прикинь, Борь?
Сисадмин Боря не ответил. Он пробрался между стеной и холодильником, обогнув велотренажёр и прозрачный пластиковый куб, под завязку загруженный жёлтыми журналами National Geographic, и остановился, тупо глядя в стену. Программисты окликнули его ещё раз, но он опять не ответил. Приглядевшись, они поняли, что Боря тихо икал, упёршись в холодильник спиной и бесконтрольно сползая на пол. «Господи, — подумали программисты, — неужели приступ какой-то?»
Оба парня ринулись спасать Борю, горными козликами перескакивая через заботливо расставленные препятствия. Через силу, утирая слёзы, держась одной рукой за грудь, второй Боря указал на стену. Программисты увидели мирно прислонившуюся к стене табличку с золотой рамкой. На табличке красовалось золотое же тиснение:
За обедом оседлал моё рабочее место юзверь — погонять какой-то шутер решил. Юзверь хороший, с компами обращается правильно, так что я без лишних вопросов дал ему полчаса расслабиться. Допив чай, я и сам чувствую непреодолимое желание «поdoomать». Подхожу к рабочему месту и говорю ставшую сакральной фразу:
— Всё, хватит, стоп-игра!
Никогда не глючившая машинка наглухо виснет: ни Alt+F4, ни Ctrl+Alt+Del не помогают. Юзверь с очумелыми глазами молча уступает мне место. После нажатия волшебной кнопочки на корпусе всё продолжило работать с прежней стабильностью и в моих руках не глючило. Коллеги стали посматривать на меня с опаской: мало ли что ещё выкину?
Админю небольшую контору в 30+ машин, а в свободное время помогаю бухам. Бухгалтеры — не враги админа; мы живём дружно и иногда очень весело.
Поставил я на свой комп заставку в виде BSoD и забыл. В течение дня, увидев это чудо на мониторе, несколько раз хватался за сердце, но ближе к вечеру попривык.
Прибежали сметчики — комп не грузится. Прихожу, а там BSoD, на этот раз настоящий. Посыпался винт — хорошо, бэкапы падали по сети на сервер. Вернувшись в кабинет, я от греха подальше удалил злосчастную заставку.
Админ, будь осторожен! Хоть мы каждый день исполняем шаманские танцы и поднимаем демонов, подобные обряды недопустимы.
На работе понадобилось посмотреть, какие разъёмы на материнской плате свободны. Не выключая компьютера, я снял боковую крышку, посмотрел и поставил на место. На следующий день включаю компьютер и наблюдаю, как Windows радостно находит и устанавливает новое оборудование, а затем меняет разрешение экрана на совершенно неподходящее для широкоформатного монитора — правильные же разрешения из списка куда-то исчезли.
Полтора часа удовольствия от перезагрузок, переустановки драйверов для монитора и встроенного видеоадаптера, поиска решений в интернете и прочих плясок с бубном ни к чему не привели. Шеф пошутил: «Ты же вчера крышку открывал». Припоминаю историю о глючном корпусе, выключаю компьютер, снимаю крышку, пристально смотрю на материнскую плату, закрываю корпус и включаю машину. Windows встречает меня правильным разрешением.
Работаю у районного провайдера, Сегодняшний случай заставил меня задуматься, религиозно ли это.
В качестве дополнительного источника дохода мы обслуживаем районную управу. Вчера в десять вечера отвалился интернет на первом этаже. Час ковыряний и проверки патч-кордов между свитчами показал, что центральный свитч на первом этаже нечеловечески флудит даже с одним воткнутым концом. Менял, проверял питание, бегал к админу за управляемым свитчом — без толку.
Куря очередную сигарету, замечаю, что над ящиком со свитчом стоят иконка Николая Угодника, потушенная церковная свечка и крестик. На сервере на втором этаже крутится FreeBSD. Для тех, кто в танке: маскот FreeBSD — чертёнок.
Спрашиваю у охранника, кто поставил — тот мычит о том, что вчерашний сменщик — религиозный человек. Снимаю всё это барахло — работает. Сижу вот и думаю о цифровых чертях.
Принесли в ремонт старенький комп со стандартной проблемой «не включается». Включил — работает. Перезагружаю — не определяется винчестер. Долго вылавливал момент, когда хард наконец определится, и форматнул. Перезагружаю — опять не видит хард!
Посмотрел на IDE-шлейф — кое-где повреждена изоляция, но другой винчестер с ним работает. Поставил другой, 40-жильный — определился, но откуда-то появились шесть разделов по 128 МБ и неразмеченное пространство в начале и конце, да и работал винт через раз.
Ладно. Распаковал одну из материнских плат и взял оттуда новый синий 80-жильный шлейф. Не работает. Снимаю винчестер, смотрю на наклеечку. Одна из надписей гласит: «Black or Grey 80-conductor cable». Поржал, но решил проверить. Покопался в коробках и нашёл чёрный шлейф. Не поверите — определился с первого раза, дал себя переразбить и установить винду! Ну что сказать — на вкус и цвет, как известно..
