Середина девяностых. В организации появляются первые персоналки. На экранах DOS 2.1 и так далее. Как-то получилось, что я стал гуру местного разлива. Со всеми вопросами — ко мне.
— Слушай, а как? — А вот так.
— А почему? — А потому, что…
— Слушай, откуда ты всё знаешь? — Я хожу в туалет не с газетой, а с журналом по компьютерным темам.
Пока это было на рабочие темы, куда ни шло. А потом начался бум.
— Слышь, мой ребёнок хочет комп, какой и где лучше купить?
Я отвечаю, снова отвечаю — процессоры, память, диски, видеокарты падают стремительным домкратом.
— Ой, у меня DOS накрылся, переставь, пожалуйста.
— А у меня чёрный экран, что там случилось?
В какой-то момент меня достали. Когда в очередной раз меня спросили, какой комп купить, я ответил:
— Покупайте Макинтош. Он лучше, быстрее, графика, мышка, цветной, все тридцать три удовольствия.
Через некоторое время начались вопросы:
— А как? — А я не знаю. — Но ты ведь сам советовал. — Ну да, я знаю, что Мак лучше, чем ПК, но не имею понятия, как им управлять.
Вопросы потихоньку заглохли. Можно было вернуться к нормальной работе.
Давным-давно, в далёком восьмом классе, желая писать игры, я пошёл на курсы программирования.
Прошло пять лет, подходит к концу второй курс университета. Сдаю лабы по машинной графике, ассемблеру. Перечитывая IT happens, вспомнил одну из ранних историй о бабушке-лаборантке, помогшей студенту решить проблему с компиляцией программы, перенеся объявление переменной.
И я вдруг понял, что прошли мои лучшие годы. Счастливое, беззаботное детство, когда все ошибки были времени компиляции.
Когда мне было где-то 14, а товарищам, которые учили меня пить и курить, по 17, у одного из них появился персональный компьютер. В 1994 году в маленьком городке это было похоже на появление первых самоходных автомашин в эпоху конной тяги: всем казалось диким и не очень-то нужным. Однако товарищ по имени Саша, ученик ближайшего ПТУ, общего мнения не разделял. Компьютер ему подарил дядя.
ЭВМ в то время в основном собирали своими руками. Сашин ZX Spectrum обладал многими полезными свойствами.
Во-первых, стальной пуленепробиваемый корпус (ещё не всё тогда делали из пластмассы) — им можно было забить гвоздь или проломить чей-то череп.
На второе — одинаковые чёрные кнопки без наклеек. Они позволяли освоить слепую печать — какой смысл смотреть на клавиатуру, если она чиста, как целинные земли восточного Казахстана?
И третье — металлические пластины в качестве амортизаторов под клавишами. После там стали ставить пружинки, ещё позже — резиновые прокладочки, но тут стояли практически автомобильные рессоры. Легче всего было нажимать кнопки молотком, но тогда терялась скорость набора. Саша же очень быстро набирал программы, попутно тренируя мышцы рук, память и порождая смуту в юных неокрепших умах типа моего.
Когда Александр уставал, он сползал со стула, падал на пол и с полсотни раз отжимался на пальцах, как космонавты лезут на тренажёры во время длительного пребывания в невесомости, дабы не атрофироваться всеми частями тела, кроме жевательных мышц. Застоявшиеся суставы хрустели так громко и часто, что мне казалось, будто Санёк бьёт чечётку, аккомпанируя себе кастаньетами. Смешным это казалось почему-то только мне.
Уже после года программирования Саша с лёгкостью гнул пальцами гвозди. Глядя на сильного и умного старшего товарища, я и решил стать программистом.
Конец восьмидесятых. Не так давно купили японский телевизор «Хитачи», все его возможности изучить ещё не успели. Смотрю «Спокойной ночи, малыши». На экране Цап-Царапыч говорит ведущей:
— А знаете, я ведь тоже волшебник. Могу сделать вот так: муррр, — и машет лапой.
Экран гаснет, телевизор переходит в дежурный режим. Ну, думаю, до чего японская техника дошла! И, главное, наше телевидение уже освоить успело.
Пробую включить телевизор. Не включается. С кухни возвращаются родители. У них тоже не получается. Я им сбивчиво рассказываю, в чём дело…
Назавтра в мастерской объяснили, что у этой модели очень часто горят транзисторы в высоковольтном блоке. Но как совпало!
Когда я полез менять в системный блок менять мать, мой дедушка искренне удивился: почему не в клавиатуру? И самое удивительное в этой истории то, что он вовсе не ламер. Просто он когда-то ремонтировал в школах «Корветы». А там материнская плата в клавиатуре, а в «коробке» — лишь блок питания да флопики.
В начале девяностых я работал судьёй, занимался мелкими гражданскими делами. Суть почти всех забыл, но одно запомнил на всю жизнь.
Купил мужик игровую приставку с ружьём. Поиграл в игры, потом наскучило. Решил запустить с видеокассеты боевик и пострелять по киногероям. А они, гады, не убиваются из ружья от приставки, хоть тресни!
Что он сделал? Правильно, подал иск на магазин, где ему приставку продали. Дело мужик, конечно, проиграл, но длилось оно около месяца, а смех всё это время в зале стоял такой, какого в цирке не бывает.
Дело было в далёком 91-м. Вычислительный класс нашей кафедры был оснащён чудом техники, гордо именуемым «Искра-1030». Огромные чёрно-зелёные дисплеи, клавиатуры с раскладкой JCUKEN, пара дисководов на 720 КБ. О них-то и расскажу подробнее.
Дисководы были уникальными: на 80 дорожек, но односторонние. Вместо второй головки был специально обученный фетровый прижим. Поскольку дискеты были дорогими, терять половину их ёмкости не хотелось, и выход был найден. Пластиковый конверт дискеты аккуратно вскрывался, магнитный диск извлекался на свет божий, в конверте симметрично имеющимся проделывались: дыроколом — отверстие индекс-марки, ножницами — вырез write protect. Диск вставлялся на место, конверт заклеивался фольговой самоклейкой, прилагаемой к дискете для того самого выреза. После этого дискету можно было вставлять любой стороной. До сих пор храню дискету, на стикере которой гордо значится: «Сторона А: игры. Сторона В: Бейсик + программирование».
Один из дисководов был отремонтирован нашим системщиком: в своё время там порвалась пружинка, выбрасывающая дискету из дисковода при открытии шторки. Пружинка была тупо и решительно укорочена и водворена на место, приобретя дополнительную жёсткость. Практически каждый первокурсник, садящийся за машину с этим дисководом, предупреждался: «Не суй ему эту грязную (непонятную, нестандартную) дискету — он её выплюнет». Ухмылка первака быстро таяла, когда комп выстреливал дискетой на пол-ВЦ.
Операционка на «Искрах» была АДос 1.0 — наш ответ Микрософту. Тот же DOS, но как бы наш — наглухо русифицированный. Грузился он тяжело и долго, далеко не с первого раза. Фантазия студентов бурлила, и наш системщик периодически пытался выяснить, кто же первокурсникам в автоэкзек системных дискет вписывает паузу, предваряемую текстом, имитирующим системные ошибки:
«В дисководе две дискеты!» (Между прочим, реальная ситуация.) «Ошибка подключения сетевой вилки». «Обнаружен недопустимо пьяный пользователь».
Через столько лет можно и признаться: Николай Николаевич, это был я — ваш нынешний коллега!
Захлестнула меня ностальгия по самому первому компьютеру — «Вектор-06Ц». Самого компа уже нет в живых, поэтому решил поискать эмулятор да несколько программ к нему. Чудо советской мысли оказалось вполне живым — есть и эмуляторы, и сборник всех мыслимых программ, и даже живой форум. Вдоволь побаловавшись любимыми в детстве играми, потянулся на поиски неизведанного — каталог программ оказался весьма внушительным. Наткнулся на описание программы «Вирус БЕ-БЕ»:
Вредоносная утилита «Вирус БЕ-БЕ» после запуска уничтожает все файлы на диске. В файле содержатся ругательства в адрес некоторых персонажей, неприличные призывы и оскорбление сэра Синклера (или его знаменитого детища).
Инструкция по применению: Переименовать файл bebe.vir в bebe.com, разместить на образе диска с единственными копиями самых важных программ и запустить.
Требуемая ОС: МикроДОС
Итак, для работы «вируса» вам требовался дисковод (неслыханная роскошь в моё время), МикроДОС (обычно программы просто грузились с кассеты) и ручной запуск вируса. Чёрт, я завидую тем, у кого в далёком 1992 году запускался этот вирус!
Знакомый дедок-гироскопист во времена перестройки и хозрасчёта подрядился с отделом на огромный плавучий рыбзавод, ходивший в Японском море, установить спутниковую антенну, чтобы Москву ловить. Теплоход в море месяц, антенна не пашет — никак не стабилизируют. Тут кэп им и говорит: если финал футбольный команда не увидит, они все рыбам на корм пойдут. Ну, или японцам на консервы.
Человек оба тайма крутил ручки поворота и наклона платформы, контролируя качество приёма сигнала при помощи осциллографа. Вот это настоящий олдскул!
