Около пяти лет назад, когда ещё учился в школе, я притащил учителю по информатике какую-то прогу на перезаписываемой болванке. После того, как нужные файлы были скопированы, я попросил его очистить диск.
Учитель заходит на диск D:, жмёт Ctrl+A, Shift+Del, недоуменно смотрит на ошибку, но не унывает — открывает сеанс MS-DOS и пишет «format D:». Опять что-то не выходит...
В давние времена мы с двумя друзьями построили маленький бизнес, снабжая желающих недорогими «спектрумами». Сначала покупали все необходимое у местных барыг, а потом поняли — хватит их кормить! С предыдущих продаж накопилась энная сумма денег, и мы рванули в Москву, в Тушино. Достаточно быстро купили всё необходимое и не очень — всего две ночи на вокзале, и мы уже едем домой!
Приключения начались с того, что я забыл в поезде пиджак с деньгами, документами и частью особо ценных деталей. Догнал, забрал, даже не пропало ничего.
Работать сели, как обычно, ночью — тихо, спокойно, никто не трогает и не капает на мозги. Разогрели паяльники, разложили детали по кучкам — за ночь три ZX Spectrum «Краснодар» были готовы и ждали пробного запуска.
Два запустились идеально — чай, не первый раз паяльник в руках держим. При включении третьего на экране начиналось невообразимое мельтешение, хотя на фоне еле-еле было различимо стандартное приветствие.
Ковырялись три дня. Полностью заменили память, перебрали «паука» (жуткое сборище резисторов, конденсаторов и диодов на площадке размером 2х2 см). Дело закончилось применением осциллографа и сверкой с рабочим вариантом.
Причина оказалась банальной. Под одной из микросхем какой-то злой, нехороший человек простым карандашом написал номер изготовленной партии. Как говорится, «есть контакт»!
Случилось это в стародавние времена, когда даже «спектрумы» ещё не появились на просторах нашей необъятной родины, а отдельные энтузиасты толкали в массы вычислительную технику, собранную на суперсовременном процессоре K580ИК80. Происходило всё это в общаге, где у одного энтузиаста был собран такой монстр. Работал на нем BASIC, причём довольно неторопливо.
Пришел как-то к нам в комнату знакомый — тут ли, спрашивает, водится компьютер? Получив положительный ответ, попросил посчитать на нем задачку. Ввод исходников занял где-то полчаса, после чего состоялся пробный запуск. Программа ушла глубоко в себя и не подавала признаков жизни.
На вопрос, чего он такого напрограммировал, товарищ рассказал, что ему надо посчитать плотность плазмы в ТОКАМАКе. Когда у нас прошел первый шок от серьёзности задачи, ему посоветовали урезать количество итераций в программе, чтобы закончить расчёты в этой пятилетке, и вывести на экран обратный отсчет, чтобы можно было спокойно сходить пообедать или хотя бы попить чайку.
Настал момент боевого запуска. Программа стартует, на экране появляется четырёхзначное число, постепенно уменьшающееся. Народ ждёт, болтает, счетчик тикает. Когда пошёл отсчёт последнего десятка, внимание всей комнаты было приковано к экрану. Постепенно стихли разговоры и повисла напряженная тишина. На цифре «4» можно было услышать, как на другом конце общежития летает муха.
Три. Два. Один. (Все напряглись, как будто сейчас должно рвануть). Ноль. (Гробовая тишина).
Минус один. (Тишина, общий шок). Минус два. (Взрыв хохота).
На минус трёх программа начала строить графики, но смеялись мы ещё долго.
В давние времена, когда ZX Spectrum был далеко не у каждого, мой однокурсник собрал по схеме из популярного журнала компьютер «Специалист». На заказ печатной платы в Москве денег у него не хватило, поэтому он иголкой в листе картона натыкал дырочек под выводы микросхем и распаял схему с обратной стороны кусочками провода МГТФ. Включил — не работает. Бедняга дважды проверил монтаж, ошибки не нашел и принёс его мне для отладки.
Увидев порождение настолько адского трудолюбия, я живо представил себе грядущую бессонную ночь и со вздохом включил осциллограф. Через пять минут неисправность была найдена — виновником оказался бракованный конденсатор в цепи видеовыхода, а остальная схема исправно работала!
Стоит ли упоминать, что 8-килобайтную прошивку BIOS'a мой приятель вручную набрал в шестнадцатеричных кодах на программаторе с клавиатурой от старого калькулятора?
Дело было в далёкие девяностые. 486DX66 в ту пору был ещё вполне приличной машинкой, Мортал Комбат был на пике популярности, а вот привода не было — зато была куча дискет!
Продавец в магазине за символическую сумму и большое спасибо записал мне этот шедевр игростроя на 36 дискет, брякнул какое-то заклинание вроде «скинешь в одну папку все файлы с дискет и запустишь».
В ту пору правил бал Norton Commander, вот только про выделение файлов для копирования я ничегошеньки не знал. Три десятка дискет, на каждой много-много небольших файлов — чтение этого списка после копирования по одному файлу занимало около минуты.
Через пять-шесть часов, скопировав половину дискет и прикинув, сколько ещё впереди, я в прямом смысле опустил руки. И крайне удачно — случайно попал не то на пробел, не то на Insert.
О чудо, имена файлов пожелтели! Спустя минуту было выяснено, что копирование всех файлов с дискеты занимало чуть больше минуты. В десять лет я впервые узнал, на что похож оргазм.
Начиная с того дня открыл для себя «метод научного тыка», который открыл мне глаза на существовании справки и многих других удивительных, полезных вещей.
Запуск же этого Мортал Комбата (чтение Фигурнова, освобождение 640 Кб, QEMM и прочие прелести того времени) — это уже совсем другая история.
Однажды я проходил собеседование на должность программиста. HR-менеджер в числе прочего спросила: «Как вы начали программировать?» Никогда об этом не задумывался, но всё-таки вспомнил.
В самом начале девяностых я учился классе в пятом и захотел себе компьютер для игрушек. Жили мы в то время небогато, родители такую покупку бы не потянули — на компьютер копил я сам, долго и упорно подрабатывая по мелочи.
Наконец красавец-компьютер был куплен. 48 Кбайт ОЗУ и процессор Z80 — это был всем известный ZX Spectrum. Подразумевалось, что дисплеем должен служить телевизор, а в качестве внешнего накопителя использоваться кассетный магнитофон. Вооружившись паяльником, к телевизору я «спектрум» подключил , а вот с магнитофоном повезло меньше — его не было. Свовсем.
Все игры были записаны на кассеты — загрузить их было нельзя, а играть-то хотелось. Пришлось писать игрушки самому — совсем простенькие, зато свои!
Каникулы теперь у меня выглядели следующим образом: полдня пишу игру, полдня играю, а вечером мама, вернувшись с работы, вырубает машину и тем самым уничтожает все труды. Следующим утром цикл повторялся.
Если же я не успевал дописать игру или результат выходил уж очень интересным, листинг «сохранялся» на бумагу при помощи ручки и с утра набирался заново. Частенько я замечал, что процесс написания стал интереснее самих игр!
Сейчас уже некоторые и не вспомнят, что первые компьютерные клубы появились в конце восьмидесятых — представьте зал с рядами «спектрумов», подключенных к телевизорам «Рубин». На каждом стоял механический будильник, отмерявший время «диггеров» и «арканоидов».
Затем в частном владении появились «двушки» и «трёшки», и примерно одинаковый набор игр для них носили друг другу на дискетах друзья и знакомые. К моменту появления 486-х игрушки уже продавались в специализированных магазинах, и самые крутые из них занимали аж по десятку дискет.
Кроме того, можно было зайти в такой магазин со своей пачкой флоппиков и за сходную сумму записать себе всё, что понравится и поместится. Когда только появились компакт-диски и народ ещё не воспринимал технологической пропасти между старыми и новыми носителями, случались вот такие истории:
Середина девяностых, ВВЦ, бокс по продаже компьютеров. Продавец играет в новейший 3D-шутер Creature Shock, который смотрелся по тем временам ультрасовременной диковинкой. Подходит солидно выглядящий мужчина, пару минут наблюдает за игрой, решает приобрести. Продавец предупреждает: «Эта игра на двух CD». Посетитель возмущается и требует записать игру на дискеты. Продавец повторно объясняет, что на дискетах этой игры нет и не будет. Покупатель угрожает скандалом, мотивируя отсутствием оптического привода и постулатом «клиент всегда прав».
«Хорошо, — сдаётся продавец, — несите 740 дискет и будет вам игра».
В далёкую эпоху всемогущего ассемблера для программирования активно использовались перфокарты. Недавно я с удивлением узнал, насколько нестандартное применение нашли им студентки.
Когда в карте пробивали отверстия, оставалось большое количество маленьких прямоугольничков. Модницы-программистки при помощь иголок и пинцетов аккуратно выкладывали картонными «битами» узоры на ногтях, а затем фиксировали рисунки лаком.
В школьные годы, помню, проводили у нас олимпиаду по программированию. Меня, как самого продвинутого, послали на нее. В то время о VB и Delphi никто и не знал почти, поэтому программирвали на Паскале и QBasic'е. Задачи все были сложные, и очень небольшой процент людей смог сделать хоть что-то... Но я смог. Одну задачу.
Суть ее состояла в том, чтобы загрузить из текстового файла матрицу — модель лабиринта, в которой цифрами обозначались стены, пустые пространства и начальная позиция, и выяснить, есть ли из него выход. Предполагалось, что программа должна виртуально "пройти" этот лабиринт, возвращаться из тупиков и следить за тем, чтобы не войти в цикл. Я же сделал проще — нарисовал этот лабиринт на экране, в начальной позиции сделал операцию заливки, а вне границ рисунка — операцию считывания цвета с экрана. Если лабиринт замкнут, заливка не выходила за его пределы, если же выход имелся, заливка распостранялась на весь экран и оператор считывания цвета возвращал значение ее цвета.
До сих пор помню смех моего учителя, который рассказывал про офигевшие лица организаторов, открывших посмотреть текст программы и увидевших 10 банальных строк кода. За одну лишь эту задачу присудили 6 место.Вот оно — нетрадиционное мышление.
