Повезло: в школе мы не изучали, как сделать текст в «ворде» пожирнее, а занимались настоящим программированием. С 10 класса мы решали простые задачки на Паскале для понимания общих принципов написания кода. Был у нас в классе один парень — не самый глупый, но с программированием у него явно не ладилось. Предложили нам однажды в качестве самостоятельной работы посчитать сумму цифр во вводимом числе. Все только сели организовывать циклы и вспоминать, как выделяется целая часть, как этот самый парень заявляет: «У меня все готово!» Все в шоке, включая учительницу — он никогда не блистал, а все остальные еще и половины работы не сделали. Пошли к нему смотреть код.
Оказалось, он воспользовался истинно программистским подходом — его программа предлагала пользователю ввести первую цифру числа, потом вторую и так далее, сохраняя каждый разряд в отдельную переменную. Неудивительно, что с суммированием проблем у него не было совсем!
Когда я жил в коммуналке, в соседней комнате проживала молодая пара с ребёнком. Однажды мама ко мне обращается:
- Паяй поменьше, ребёнок от твоего паяльника простужается.
Я долго не мог понять, как можно от паяльника простудиться - разве что обжечься. Первое, что пришло в голову - принцип действия абсорбционного холодильника. Но молодая мама дала гораздо более простое объяснение: оказывается, ей не нравился запах от паяльника, и она открывала окно. Вот ребёнок и простужался.
В уже далеком девяносто восьмом я занимался продажей комплектующих и сборкой компов. От клиентов отбоя не было — народ прочухал, что компьютер дома так же необходим, как холодильник или газовая плита. Конкуренция практически отсутствовала — со своим бы потоком клиентов справиться!
Приходит как-то семья очень южной национальности: папа, мама и сынок лет десяти. Просят собрать им «самый лучший компьютер». Я привык к тому, что народ не всегда понимает, во сколько может обойтись хороший системник, и поинтересовался, на какую сумму они расчитывают, — оказалось, 1500 долларов. Развернулся я по полной, вписав в список топовую комплектуху — Athlon на 700 МГц, видеокарточку на 16 МБ с двумя выходами, вместительный винт и т. п. Набралось на 800 баксов.
Посмотрев на конфигурацию и подбитый внизу итог, глава семейства скривился: «Я думал, вы можете что-то хорошее нам предложить. Нам не нужно средненького, наверно, мы пойдем в другое место». Все мои попытки объяснить, что во всём городе крутым процессором считается Pentium II 333 МГц, ни к чему не привели.
Ну, думаю, была не была: «Ах, вы хотели самую крутую машину! Простите, секундочку, сейчас-сейчас!» Открываю таблицу с конфигурацией и добавляю к названиям комплектующих солидные слова и символы, вроде «AMD Athlon++ 700MMX Super». Цену увеличиваю вдвое: «Извините, самый крутой компьютер стоит подороже полутора тысяч, но я могу слегка изменить конфигурацию». Папа без колебаний отсчитал нужную сумму, и мы, договорившись о дате доставки, распрощались.
Я нервно курил в коридоре, периодически прерываясь на смех, и прикидывал, что же куплю на заработанные восемьсот «зелёных». Когда вернулся в офис, на столе заметил бумаги, забытые южными клиентами. Оказалось, это были распечатки счетов из других фирм, и я тихо сполз со стула, проглядев предложения — конфигурации один в один с ценами в 1200 и 1400 долларов. А я-то всегда думал зарабатывать на объёмах продаж, а не на большой наценке...
Клиенты же стали постоянными; при каждой покупке для них действовала специальная «скидка» в +50%.
Конец девяностых. Начало развития локальных сетей. В соседнем доме двое ребят скинулись и купили себе тарелку. Через месяц поняли — дороговато удовольствие! Подключили всех соседей — всё равно нерентабельно. Оформили все документы, зарегистрировали локальную сеть и начали подключать дома.
В то время желающих воспользоваться такой неизвестной услугой, как локальная сеть, было маловато — компьютеры-то были далеко не у всех. Наша многоэтажка, стоявшая через дорогу от дома с той самой тарелкой, была единственным возможным пристанищем для хаба, через который можно было подключить уже целый микрорайон. Идеальным местом была моя квартира на последнем этаже, и вот в один вечер ко мне заявилась делегация в лице директора локальной сети, монтажника и соседа с первого этажа. Разговор предстоял долгий: надо было уговорить меня разместить в квартире хаб, так необходимый для развития сети.
На чердаке хаб поставить ребята не могли — подводка электричества и сооружение защитного короба были им не по карману. Я делал вид, что локальная сеть — это лишь пустая трата времени, и мне она нафиг не нужна. Через полчаса я согласился на установку оборудования в своём сортире с условием бесплатного подключения и льготной оплаты услуг.
На следующий же день в моем туалете появился мигающий хаб, из которого выползали кабели, питающие сеткой целый район — вот только мне логин с паролем никто так и не выдал. По телефону ребята начали кормить меня завтраками. Прошел месяц, за это время через мою «избу-читальню» было подключено уже около двух десятков абонентов. Весь микрорайон уже радовался сетевым играм и интернету, лишь я сидел в офлайне.
Выход нашёлся. В один прекрасный момент, рассматривая моргающие в туалете лампочки, я волевым движением руки выдернул кабель питания хаба из розетки. Через полчаса сеть настраивать пришёл сам директор.
Случилась эта история в те далекие времена, когда мобильных телефонов еще никто не видел, а пейджер был непозволительной роскошью. Но во всю продавались радиотелефоны, причем отдельные умельцы добивались дальности связи трубы со станцией до двух километров. Вот и история эта об одном из этих умельцев, с которым мне довелось работать.
Занимался он распространением этих аппаратов и «подключением» различных понтов. По определенным каналам поступил заказ на продажу телефона, причем заказчик хотел те самые два километра, чтоб в магазин с трубой ходить. Дом у заказчика в 16 этажей.
«Да и на пять километров потянет, если на крышу антенну вынести»,- зря товарищ мой это сказал. Как оказалось потом, клиент жил всего лишь на четвертом этаже, а денег-то хочется. Недолго думая, решили проложить кабель по шахтам вентиляции – так короче. За реализацию задуманного взялись далеко в послеобеденное время. Лампочку на кухне в вентиляцию, хозяин дома, остальные на «высоту». Свет в конце туннеля виден, но как-то уж больно далеко.
Ну, нам-то что. Гирю в полкило к канату и вниз, аккуратно. Пройти должна! Не проходит, ложится на что-то. Доложили хозяину. А у того как раз двухпудовая (32 кг) гиря нашлась. Её к канату! Ложится на что-то и все! Время ужинать, да и домой охота. Подняли гирю на десяток метров, чтоб наверняка засор пробить, тем самым доброе дело сделать, и отпустили.
В это время где-то между 4 и 16 этажами на кухне за ужином собралась вся семья. Смотрели телевизор, стоявший на холодильнике. И, казалось бы, что тут такого? А ведь холодильник был «утоплен» в вентиляционную шахту. Вдруг с треском и грохотом над телевизором появляется здоровенная гиря! Мгновенье – телевизора больше нет! Еще мгновенье – и холодильник прошел краш тест! Полежав секунду, гиря безмолвно взмыла вверх…
Коллега уверяет, что никто их не поймал. А свое «грязное» дело они через день до логического завершения все-таки довели.
Как-то раз в советские времена довелось мне посетить «машинный зал» оборонного завода N. Прихожу рано утром, набираю на цифровом замке код — дверь не открывается. Набираю другой код, вхожу, включаю ЕС, иду ставить магнитные ленты на лентопротяжки.
Слышу сзади: «Стой, соколик, где стоишь, и руки вверх!» Оборачиваюсь. Бабушка — божий одуванчик с «макаровым». «Пошли, — говорит, — к начальнику охраны, будем разбираться, кто ты такой и как оказался на территории режимного ВЦ во внеурочное время». А мне-то что — допуск и предписание у меня есть. «Пойдёмте, — отвечаю, — раз такое дело».
Начальник охраны оказался бдительным соколом сталинского разлива. Пролистал мои документы, скривился и говорит: «В принципе, ты имеешь право здесь находиться, но есть одна большая неувязка. Я с утра код на двери в машинный зал сменил, но никому его не сообщал и не сообщу до завтрашней утренней планёрки. Ты его уже знаешь. Что это значит? У нас утечка информации!» И смотрит на меня исподлобья с хитрым прищуром.
Битых два часа пришлось мне ему доказывать, что я, недавний выпускник мехмата, страшным усилием мозга чисто случайно догадался, какой будет код на двери 2 января 1985 года, если предыдущий код был «1984».
1998 год, Мурманск. Я работал санитаром в реанимации одной из больниц. С товарищами из техотдела я быстро познакомился через пиво и железки, и повадился ходить к ним в гости, когда ночное дежурство было спокойным да на выходных, когда начальство ТО сидело по домам.
Переиграли мы тогда в Rainbow Six. Кто играл, тот вспомнит кропотливую подготовку штурма зданий с заложниками. Собираемся идти домой в ночь с воскресенья на понедельник. Выходим через приемный покой — тогда ещё не было охраны и камер. «Приемник» отделен от основного здания длинной, затейливо изгибающейся галереей. На волне эмоций от ночной игры пробегаю по S-образному коридору до угла и прижимаюсь к стене, изображая спецназовца с автоматом в руках:
— Кш-ш. Альфа на месте. Кш-ш...
Макс подхватывает идею:
— Кш-ш... Браво на месте. Кш-ш... — Альфа пошел! Браво пошел!
С этими криками вырываемся из-за угла и видим одинокую санитарку, моющую полы метрах в пяти от нас.
— Контакт! — Один есть! — Продолжаем движение!
Санитарка посмотрела на нас, как на идиотов. Какие мысли носились в её голове, неизвестно, но среагировала тётушка моментально — молчаливый взмах шваброй и меткий удар по хребтине.
Пару дней спина побаливала, а Тоха, работник ТО, потом рассказывал мне, что Quake они инсценировали уже в подвале.
Эх, детство беззаботное! Помню, в школе я «хакерил» домашние радиотелефоны, прослушивая их через радиоприёмник — ловил соседские переговоры и даже сигналы телефонов дальнего радиуса действия. Сотовых в то время было крайне мало, вместо них широко использовались трубки Senao с радиусом действия в 15–30 км — шик для небольших городов.
Как-то моей маме позвонил классный руководитель рассказать о моем поведении. Я ждал этого звонка, зная, что классный может рассказать обо мне слишком много «лишнего». В этот момент я под предлогом домашней работы в своей комнате, настровшись на волну домашнего телефона, прослушивал телефонный разговор через наушники. Когда разговор стал заходить за недопустимые для меня рамки, я проскользнул в зал и приложил медную монету к зарядным контактам телефонной базы. Естественно, связь с трубкой прервалась, а в динамике мама слышала только шипение.
Был еще способ в срочном порядке запустить модем на дозвон. Матери приходилось только гадать, почему же на самом интересном месте постоянно обрывается связь...
Середина девяностых, мне двенадцать. Отец принёс с работы мой второй компьютер на базе весьма крутого по тем временам «пентиума-166». Второй раз в жизни самостоятельно раскручиваю системный блок — всё с любопытством осмотрел, винты подтянул, кулер продул.
Помните, на ХТ/АТ корпусах была этакий замок, подключаемый проводком к материнской плате и блокирующий работу то ли клавиатуры, то ли кнопок на самом системнике? Обычно их никто не подключал, но я не поленился — достал руководство материнки, соединил контакты, закрутил системник и стал устанавливать 95-ю винду.
Процесс пошел. Медленно, скучно, на экране анимированная иконка барабана крутится уже по тысячному кругу. Сижу, играю с пьезоэлементом от зажигалки. Разряжаю в руку — искрит, покалывает и весело трещит. На половине процесса установки бес дёрнул меня разрядить пьезоэлемент в столь призывно блестящий замок на системнике. Компьютер вырубился быстро и бесшумно, полностью утратив способность реагировать на внешние раздражители.
Материнскую плату я спалил. К счастью, истинных причин трагедии никто не узнал, да и не особо-то рвались. С тех пор замок я никогда не подключал — кто знает, что бы мне захотелось сделать с ним в следующий раз?
