Так получилось, что школу я заканчивал в старой доброй Англии. Был у меня приятель, англичанин, естественно, большой любитель Warcraft и C&C. В один из вечеров, давя танками неприятеля, я заметил, что мышка и курсор двигаются не совсем в унисон. Я посоветовал почистить грызуна — надеюсь, все помнят мышки с шариком? К моему удивлению, парень принёс влажную тряпочку, вытащил шарик и минуты три его тёр. Оказалось, он повторял эту процедуру каждые два-три дня и подумывал о приобретении новой мышки. После того, как я показал, что ролики внутри мышки можно почистить ногтём, и работать она будет как новая, его изумлению не было предела.
Мышки стали беспроводными и с инфракрасными датчиками, я вырос физиком-экспериментатором, а мой школьный друг Маркус закончил универ и работает айтишником в крупной компании. Принимайте ещё одного коллегу!
Я админствую в небольших конторах уже довольно продолжительное время. В середине девяностых я начал свою карьеру с должности техника-электромеханика по ремонту и эксплуатации счётно-вычислительных машин — на деле занимался обслуживанием сетки из десятка крутых Pentium 100. О программировании никогда не помышлял, не уходя дальше простейших скриптов в винде и линуксе.
Но вот случилось мне недавно устроиться в одно учреждение Министерства здравоохранения. Работаю я теперь программистом, а по совместительству — математиком и электроником (вы не поверите, но мы ещё живы). И сижу я теперь на Бейсике. Нет-нет, дальше скриптов я так и не хожу — так называется модель кресла, на котором покоится моя пятая точка. А вокруг всё то же: серверы, сети и не устающие радовать своими перлами любимые юзвери.
Довелось мне, тогда ещё молодому специалисту, работать на военном режимном объекте в самом начале девяностых. Объект находился на пригорке в непосредственной близости от моря. На объекте была установлена вычислительная машина, гордость IT технологий СССР — ЕС-1046. Окна гермозоны с накопителями на магнитных дисках выходили как раз на море. Магнитные диски, если кто не помнит, представляли собой набор «блинов» диаметром сантиметров 30. Для удобства на них чернилами писали названия и учётные номера, а работники секретных органов ставили ещё свои штемпели.
Прибыл на объект с проверкой режима секретности специалист в высоком военном звании. «Экскурсию» проводил я. Всё было нормально, пока не добрались до этой гермозоны. Увидев в окна море и сухогрузы, он сразу же ткнул пальцем:
— Закрасить! — Зачем же? — А вы, молодой человек, разве не знаете, какая сейчас оптика? С космоса газету можно читать! А тут до вражеских кораблей всего пару километров, в простой бинокль можно всё прочесть!
Все мои доводы по поводу экранов, заземлителей, шумогенераторов и магнитной записи отметались напрочь. Ну очень не хотелось закрашивать такой хороший вид! В сердцах я вытащил диск и сунул ему под нос:
— Ну прочитайте хоть что-нибудь, тогда лично сам закрашу!
Специалист с уверенностью начал читать инвентарный номер и названия. Окна пришлось красить.
В конце девяностых моему другу брат из Штатов прислал ноутбук, на который мы тут же поставили весь необходимый софт, в том числе специальную резидентную программу blood.com, которая меняла стандартный досовский шрифт на прикольный в виде букв с подтёками крови.
Было решено поиграть в Warcraft по сети. Время было уже позднее, на ноуте были только флоп и COM-порт, поэтому, соединив ноут и настольный комп нуль-модемным кабелем, мы поставили копироваться в Нортоне игру на всю ночь, а я отправился домой спать.
На следующий день, зайдя к другу, я чуть не умер со смеха, когда он рассказал, что стряслось утром. В семь часов его разбудил обеспокоенный отец:
— Сына, вставай: у ноутбука жидкие кристаллы потекли!
Мне повезло проходить срочную службу в конце восьмидесятых в командно-информационном центре одного из высших подразделений Советской Армии. Центр был оборудован терминалами «Роботрон», подключенными к ЕС ЭВМ под управлением ОС с романтичным названием «Джессика», что в условиях армии само по себе звучало странно. За этими терминалами днём трудились вольнонаёмные девушки-операторы, а ночью терминальный зал пустовал, и через него на свои посты ходили солдаты, служившие на ВЦ.
Разумеется, солдаты-срочники, занятые вспомогательным обслуживанием техники в те далекие годы, были достаточно далеки от нюансов работы с компьютерами, но быстро усвоили, что можно включить терминал и, тыкая в клавиатуру одним пальцем, набирать текст. Наиболее продвинутые даже научились рисовать на экране картинки из символов.
Однажды утром, когда девушки уже заступили на дежурство, я даже через закрытые двери своего поста услышал дикий рёв дежурного майора в терминальном зале. Затем последовала буря с долгим служебным разбирательством.
Что послужило причиной? Придя на службу, майор застал девушек-операторов, сгрудившихся у одного терминала и возбуждённо галдящих. Оказывается, ночью один из солдат включил терминал, дабы поиграть с клавиатурой. Истосковавшийся по женской ласке воин дал волю своей фантазии и ярко, в деталях описал, что и как он сделал бы с прелестными операторами, а затем щёлкнул тумблером питания. Впрочем, текст не стёрся, уж не знаю, почему — возможно, отключен был только модуль ЭЛТ-терминала, или данные сохранились в буфере команд ЕС ЭВМ. После включения бурные фантазии вновь высветились на экране. Операторами, кстати, работали жёны и дочери комсостава, включая жену майора.
Виновника нашли и наказали, а солдатам строго-настрого запретили самовольно включать терминалы. Однако это не помешало нам изредка оставлять послания в виде сердечек и розочек из ASCII-символов.
История рассказана моей знакомой, женщиной лет за 50. В IT-сфере она работает, сколько себя помнит.
В середине восьмидесятых работала она в секретном советском НИИ, в секретном отделе и не менее секретной лаборатории — режим, все дела. На всю лабораторию имелась одна микроЭВМ «Электроника-60» (та самая, на которой в своё время Алексей Пажитнов написал первый тетрис), по которой моя знакомая была главным ответственным.
У НИИ сменилось начальство, и новый замдиректор решил лично навестить каждый отдел и каждую лабораторию с проверкой. Естественно, в лаборатории, в которой работала моя знакомая, замдиректора больше всего интересовало хитроумное оборудование, особенно ЭВМ. Перед проверкой мою знакомую проинструктировал начальник отдела примерно в таком ключе: «Не умничать. На все вопросы отвечать „да“. Не возражать и со всем соглашаться».
Приходит этот замдиректор со своей проверкой, оглядывает «Электронику». Все сотрудники вытянулись по стойке «смирно». Зам обращается к знакомой, тыкая пальцем в клавиатуру:
— Это устройство ввода данных? — Да. — Это устройство вывода данных? — тыкает он в дисплей. — Так точно.
Замдиректор оглядывает стоящий рядом с «Электроникой» шкаф — большой такой, только что смонтированный, специально установленный для хранения всякой лабуды, коей в лаборатории было навалом. Начинает открывать ящички (а их там навалом, несколько секций по десятку ящичков в каждой). Все они, естественно, пустые: шкаф-то только поставили, ещё ничего туда не клали. Закончив осмотр, зам продолжает задавать вопросы:
— А это (обводит рукой шкаф) ячейки свободной памяти? — (с проступающими слезами на глазах) Да... — Опечатать.
Вам приходилось когда-нибудь писать антивирус? А мне приходилось. Лечил он, правда, ровно один вирус.
Сейчас, когда у каждого в кармане USB-флешка, основной канал распространения вирусов — autorun. А теперь открутим время лет на семь назад. Главный портативный носитель — CD-RW, а главные каналы распространения вирусов — «вирусы-спутники» и folder.htt. О последнем я и хочу рассказать.
Вирь, написанный на VBScript, распространился по всему общежитию с прытью свиного гриппа: достаточно было зайти Проводником в заражённую папку, чтобы получить заразу на компьютер. Зараза прописывалась в автозагрузке, подключалась к IE, и тот начинал заражать все открывавшиеся HTML-файлы.
Девчонка попросила принести ей Касперского — притащила заразу из общаги. Но не тут-то было: заражённые HTML он не лечил, а удалял. Куча техдокументации, которую она собирала годами!
Делать нечего: сел за Builder и начал писать. Через два часа появилась программа, проходившая по всем каталогам и удалявшая тела вируса из folder.htt и HTML. Оставалось только убить его из автозагрузки.
Документации было действительно много: программа удалила около четырёх тысяч экземпляров вируса.
Прочитал историю про островную жизнь и вспомнил, как в девяностых решили порекламировать на Ближнем Востоке нашу С-300 с целью продажи зенитно-ракетной системы на её основе. Собрали систему, произвели пробные пуски на каком-то заснеженном северном полигоне: всё работает. Там же погрузили на самолет и отправили на юг, в пустыню.
Прилетают наши, разгружаются. Один из офицеров отдаёт приказ: «Включить, проверить». Говорят, после фейерверка военные с интересом наблюдали за журчащими ручейками конденсата. Ничего, починили в авральном режиме, отстрелялись хорошо.
К слову, в отечественной суровой военной технике программы можно действительно измерять в килограммах. К примеру, один модуль ПЗУ на 32 КБ весит 152 кг, и таскают его четыре бойца. Пробовал: тяжело и неудобно.
В далеком девяносто седьмом в нашу школу обязались завести компьютеры. Для будущего их размещения выбрали именно наш класс, поэтому все второе полугодие занятия проходили под звук работающих дрелей, перфораторов и болгарок.
Ближе к концу учебного года учителя начали замечать непонятную тенденцию — «мальчуковая» половина класса начала постоянно тянуть руку, причём даже отъявленные двоечники. Самое странное заключалось в том, что отвечающие ученики ничего не знали! В попытках разгадать странное поведение учеников родились различные теории: от «они чувствуют отвественность» до «пьяные, что ли, на уроки ходят».
А разгадка была проста. Для охраны будущих компьтеров была установлена сигнализация с простейшим датчиком движения, который на любое мельтешение в подконтрольной зоне отвечал загорающимся красным диодом. Мы такое видели только по телевизору, это вызвало бурный восторг, и мы постоянно поднимали руки и раскачивали ими лишь для того, чтобы загорелся светодиод.
Когда очередной нерадивый ученик на этом попадался, учителя принимали поднятую руку за желание ответить; так как ученик чаще всего ничего не знал, он старался выкрутиться и садился под дружный хохот одноклассников, понимающих, что на самом деле произошло.
