В девяносто пятом году на пару с коллегой ваяю систему. Серверная часть у нас на FreeBSD, которую надо порой настраивать и подкручивать.
Однажды коллега появляется на два часа позже обычного, глаза красные, речь невнятна — короче, острый недосып. Садится за комп, долго и вдумчиво изучает сообщение Kernel Panic, даже глаза закрыл, чтобы лучше думалось. Моя реплика «Ну что, на сайт за прозрением?» выводит его из анабиоза. Он открывает Нетскейп и медленно, тщательно набивает адрес:
www.freebsd.ogr
Нетскейп выдаёт ошибку: «Сервер не найден». Коллега смотрит на адрес, находит ошибку и аккуратно исправляет её:
www.freebsd.orс
А всё почему? Потому, что на днях вышел и мгновенно разлетелся по сайтам второй Варкрафт.
Шесть часов утра, эхо какого-то праздника. Кто-то ещё продолжает гулять, кто-то уже спит... Сквозь сон начинает пробиваться до боли знакомый звук загрузки игры с кассеты. Сразу вспомнился мой первый «Спектрум», первые игры, первый опыт программирования... И лишь потом пришла мысль: «Откуда?»
Открыв глаза и окончательно проснувшись, я локализовал звук. Источник был на улице, за квартал от моего дома. Голова после праздника соображать нормально отказывалась, поэтому я решил выяснить всё на месте.
К машине, возле которой стоял улыбающийся владелец, с ближайших дворов подтянулись люди с одинаковым вопросом в глазах. Местный умелец перепрошил сигнализацию — стоило только зацепить авто, как сигналка начинала издавать с детства знакомые звуки загрузки. А сейчас парень искал, с кем бы попить пивка, и сам пнул машину, чтобы вызвать «единомышленников». Правда, потом ему пришлось отсеивать местных пенсионеров, но это не суть важно.
Мелодию эту я себе поставил на будильник — теперь на работу проспать невозможно.
Машины в нашем институте отличались скверным характером и нетерпимостью к любым ошибкам в коде. Год был восемьдесят второй, писали мы на Фортране, запускали на агрегатах ещё, наверное, сталинской закалки, которые на малейшие неудачи в коде имели привычку накрепко виснуть. Но это ещё не самое интересное.
Кто писал для «Минска», должен помнить, что в процессе компиляции кода (а компилилось оно долго, особенно расчёты несущих) на экран выводилась огромная такая табличка на незнакомом несоветском языке: «DURATION». И вот сидишь ты в аудитории рядом с ещё двадцатью такими же «специалистами», пишешь, споришь, рассказываешь всем вокруг про «новый подход», компилишь... Виснет. Подходит препод, смотрит код на бумаге, задумчиво изрекает: «И ведь верно, дурейшен писал. Причём такой дурейшен, что ещё поискать надо...» — и, не перезагрузив машину, удаляется. Вскоре вся аудитория медленно, но верно покрывается такими же табличками.
В начале девяностых поступили к нам в лицей (модная в то время тенденция: лицей заменял последние четыре класса школы) компы. Про вынимание батарейки никто и думать не смел; корпус даже мысли не было разобрать, не говоря уже о том, чтобы туда руками лезть. Компьютер для нас, учеников девятых классов, был этаким цельным агрегатом, на который можно было воздействовать через клавиатуру и мышь (ну, и при помощи пятидюймовых дискет).
Так вот, повадились мы ночью залезать в компьютерный класс и играть там в Golden Axe и SimCity. Находился наш лицей за городом, так что улизнуть компанией из спального корпуса до учебного не было проблемой. Ни о какой сигнализации тогда речь не шла, достать ключ проблемой тоже не стало.
Как только это обнаружили, нас даже не ругали. Для учителя информатики это был проcто очередной вызов. Ответная реакция была простая — на все компы он поставил пароль на загрузку.
Мы, заточенные на то, чтобы решать все вопросы на уровне программ, чуть сразу не сдались. Сначала продумывали вариант подсмотреть или подобрать пароль, даже пытались уговорить информатика, а он только улыбался и предлагал нам подумать и выйти «за пределы коробки» — по его мнению, программно проблема не решалась. Сейчас я понимаю, что он, вероятно, думал о том, что мы начитаемся книг и догадаемся сбросить BIOS выниманием батарейки.
Через пару дней мы решили задачу, при этом оставшись в пределах злосчастной программной «коробки». До сих пор не понимаю, как можно было вообще до такого решения дойти, но факт остаётся фактом. Решение такое: включаем компьютер и начинаем неистово барабанить по клавишам. Минут через десять компьютер задумывался и вместо выдачи запроса на пароль предлагал нажать на кнопку F2 или что-то типа того. После нажатия загрузка продолжалась как ни в чём не бывало, и на экране появлялись горячо любимые синие панели Нортона. Небольшим побочным эффектом при этом было видимое снижение производительности — на каждое нажатие клавиши Нортон реагировал с паузой, — но при запуске игры торможение пропадало.
Задумываясь сейчас, предполагаю, что перегруз буфера клавиатуры каким-то образом сбивал компьютер с толку. Всё хочу как-нибудь с современным BIOS этот финт опробовать, но как вспомню, насколько самозабвенно и быстро нужно было долбить по клавиатуре, желание быстро пропадает.
Первый «Спектрум» родители мне подарили на шестилетие, и с тех пор пошло-поехало. Прогуливание школы сводилось к посещению секции магазина электротоваров, где на огромном столе были разложены аудиокассеты с играми и программами. Ритуальное еженедельное слюнопускание, как ни странно, никак не беспокоило продавцов. Меня в магазине знали; ни у кого не вызывало удивление то, что мелкий пацан консультирует покупателей по поводу приобретения той или иной кассеты.
Там были и книги на компьютерную тематику. Так вот, одна из них буквально изменила мою жизнь. Учебник назывался «Напиши игру сам» и, как вы понимаете, был пособием для начинающего программиста.
В день рождения родители подарили мне эту книгу. Произведение зачитывалось до дыр, перечитывалось и снова зачитывалось. Когда родители хотели меня наказать за что-нибудь, они просто прятали от меня учебник. Да-да, в детстве меня наказывали книгой — вернее, её отсутствием.
Чтобы противостоять предкам, я аккуратно разобрал книжку на много частей. Ту часть, которую я читал в данный момент, я прятал в учебниках. Когда я дочитывал пачку страниц, я находил остаток, вкладывал фрагмент обратно и вынимал следующий.
Конечно, были и другие методы воздействия: отбор провода питания, RGB-провода... Но всё это не шло в сравнение с отсутствием на руках необходимой части книги и присутствием родителей дома, так что я должен был дожидаться их ухода для «замены расходников».
На радиофизическом факультете готовятся к лабораторным работам по программированию на Си на древних-древних ЕС-ках. В лабораторию заходит одногруппник и с размаху швыряет свой пакет с конспектами в направлении ближайшего к нему ПК. Следует сказать, что клавиатура ЕС подключалась к системнику-десктопу спереди — обычный DIN-разъём, но суровый, советский. Так вот, пакет с конспектами попадает прямо на этот штекер и затем отлетает чуть назад.
Начало занятия. В лабораторию заходит техник и включает общий рубильник на стене. В этот самый момент из разъёма, пострадавшего от падения конспектов, начинает валить густой чёрный дым. Но при этом на самом ПК начинает загружаться ОС, как будто ничего и не было. Суровый советский компьютер: где-то замыкание, что-то горит, а он работает!
Техник, матерясь, выключает рубильник, а потом произносит фразу, которую мы помнили до пятого курса:
— Специалисты, б#я! Да вы только яйца технике и умеете прикручивать!
После получения диплома мы так и поздравляли друг-друга: «Поздравляем тебя с получением диплома яйцеприкручивателя-системотехника!»
Девушка из истории «Филе с орепами», верно, молода и не застала время, когда английский язык не знали не только люди, но и мониторы.
Я в те благие времена учился в политехе и нам — ура! — оборудовали отдельный факультетский вычислительный центр. В качестве терминальных дисплеев были задействованы импортные «Роботроны», поддерживающие только текст и псевдографику. Но встроенный знакогенератор у них не стыковался с имеющейся ЕС ЭВМ, и локализацию проводили кустарно, силами техников ВЦ.
Результат выглядел так: с дисплеев сняты задние крышки, к плате на проводках припаяны «кроватки» для микросхем ПЗУ со знакогенератором. Что-то в локализации не удалось, и латиницу дисплей тоже отображал русскими буквами. Наиболее эффектно выглядела директива «Copy file» — «Цопы филе». У меня на всю оставшуюся жизнь сложилась ассоциация с дворнягой, ворующей кусок мяса и стремглав убегающей.
Дело было в далёком прошлом. Рабочую машину с 386SX (с кнопкой Turbo), купленную за 2500 вечнозелёных, отец благополучно утащил домой «поработать», да так и оставил мне на поругание. Приходя из школы, я засаживался за свою любимую Dune 2 (предок C&C, если кто не застал) и не вылезал до позднего вечера.
Естественно, в воспитательных целях родители сперва забирали шнур питания (я за десять минут сделал «дубликат» из старого шнура от лампочки и пары клемм, надеваемых напрямую на штыри в БП), а затем запаролили BIOS. Я опять долго не думал: взял фломастер серого оттенка и на каждой кнопке поставил маленькую точку в центре. После вечерней процедуры набора пароля предком (я считал щелчки и знал количество символов) я с лупой изучил каждую клавишу, записал все смазавшиеся точки и путём перебора узнал пароль. Добыча спайса продолжалась.
В четыре года я играл в «Принца Персии» в МАИ. Выгнали за ругательства. Никто не смог понять, как я это сделал, но от возмущения я умудрился найти щиток и обесточить все компы в лаборатории. После этого инцидента меня больше не трогали — себе дороже.
