Как-то в далёкой моей монтажной молодости вылезли мы с напарником на крышу оптику прокладывать. Одежда в стиле милитари — комфортно, не рвётся, да и запачкать не жалко. В руках — китайский чёрно-желтый чемоданчик с инструментами и аппарат для сварки оптики.
Работаем себе, анекдоты травим. Внезапно морда оказывается в крыше, а в шею утыкается дуло автомата. Чтоб мне век Эксплорером шестым пользоваться — чуть, простите, в штаны не наделал! Маски-шоу. «Где бомба?!» — спрашивают. Какая, на фиг, бомба?..
Пришлось лёжа полтора часа ждать, пока начальник ехал подтверждать наши личности. К слову, бабульку не тронули, хотя и очень хотели настучать. Немного грела мысль, что её оштрафовали прилично так за ложный вызов.
Работаю в полуподвальном помещении. Зашёл в гости друг, что-то обсуждаем за моим компом. Вдруг резко открывается дверь в кабинет. На пороге обозначается квадратная тётка в когда-то белом халате и резиновых сапогах, явно не из «своих». По-хозяйски оглядывает кабинет, видит за компом меня и задаёт совершенно неожиданный вопрос:
— Мыши есть?
Конечно, мыши у меня есть. И на компах, и в шкафу целая коробка, но с какой радости чужой тётке мои мыши?
— Ну, есть… — говорю я, вспоминая свой «зверинец»: старых, ещё с COM-портом, штук с десяток, столько же, наверное, с PS/2; есть и оптические, и с шариком, и беспроводных без батареек тоже пара штук есть, а c USB все сейчас на компах (не отдам ни за что!). И всё ещё надеясь, что никому не понадобились по-настоящему нужные мне мыши, спрашиваю: — А какие?
— Живые! — вместо тётки отвечает друг.
Зачем дохлых-то хранить?
Тётка выходит. Чуть позже возвращается, направляется напрямую к серверу, что-то там внизу шарит, потом к шкафу, где коробка с мышами, потом в «кухню». Мы с другом только наблюдаем за её перемещениями. Столь же резко она уходит из кабинета, не проронив ни слова.
Под сервером, шкафом и холодильником я обнаружил отраву. Тётка приходила мышей изводить. Живых. Тех, которые меховые и сами бегают.
Замутили наши инженеры с дизайнерами новый интерфейс для пользовательcких страниц на сайте. Красивый, навороченный, детально настраиваемый через длинный список чекбоксов. В тот же день звонит клиент:
— У меня со страницы пропала вся моя реклама!
Лезу в настройки нового интерфейса, проматываю до страницы с настройками рекламы — все галочки стоят. Иду к одному продвинутому коллеге, к другому — все подтверждают, что галочки на месте.
Делать нечего — пишу инженерам. Ответ примерно следующий:
— Вы что, рекламщики, вообще читать разучились?! Там же напротив галочки написано: «Запретить показ рекламы». Значит, она должна быть выключена, а не включена!
Сижу теперь в смешанных чувствах. С одной стороны, стыдно перед инженерами за себя и коллег, что невнимательно читали. А с другой — ну вот какого художника было менять значение на отрицательное и прятать среди двух десятков положительных?
— Алё, %AdminName%, у меня программа на терминалке зависла. Я перезахожу, перезахожу, а она всё равно висит. Мне работать надо… — Да, тут был один дедлок, видимо, у тебя что-то ещё осталось. Я могу твою сессию снять, с чистого листа начнёшь.
Блин, ну зачем я снова столько незнакомых слов ей наговорил?! Приятный женский голос обрёл ласково-просящие нотки:
— %AdminName%, давай уже, сними меня, работать надо. Сними меня как-нибудь, можно жёстко!
Работаю монтажником у провайдера в городке Орёл. Идём на очередную заявку — университетская общага, в которой живут иностранные студенты. Абонент — девушка-китаянка.
Зайдя в комнату, обращаем внимание на уже заведённую в окно витуху. Вставляем кабель в ноутбук абонента — приходит какой-то левый IP, явно не от нашего оборудования. Начинаем спрашивать хозяйку, откуда кабель. В голове крутилось много вариантов, но никак не радостный ответ девушки:
— Из Китая!
Оказалось, это локальная сеть с другой комнатой, в которой живёт земляк девушки.
Довелось мне однажды устроиться работать в небольшой банк. На тот момент в IT-отделе я оказался третьим, и двое уже работавших айтишника оказались старшими надо мной «по званию».
Вскоре меня снабдили одним из первых служебных заданий. Указав на два прикрученных к стене коммутатора, из которых торчала беспорядочная лапша витой пары, мне намекнули, что локальная сеть должна выглядеть несколько иначе.
На этапе выяснения, кто в каком порту сидит, я отложил вариант попеременного выдёргивания концов с ожиданием жалоб на неполадки в сети на крайний случай. По счастью, на некоторых кабелях имелись примотанные скотчем бумажечки с надписями — с них я и начал.
На одном из кабелей мне не сразу удалось прочесть надпись: был он воткнут так, что надпись оказывалась перевёрнутой. Включив воображение, я всё же прочитал: «винз». Греша на трудности прочтения перевёрнутых надписей моей недоперевёрнутой головой, подумал: вероятно, всё же «вниз». Внизу располагался подвал — хоть там и находился склад всяких бумажных архивов и старой техники, но живых компов или иных девайсов, могущих оказаться в нашей сети, я не припоминал. Ещё раз я внимательно перепрочёл надпись. Всё-таки «винз». Решил спросить у местных старожилов IT-отдела — написать это мог только один из них.
Оба айтишника круглыми глазами несколько секунд смотрели на меня. Один из них, опасаясь разрыва шаблона, двинулся к коммутаторам со словами: «Быть не может, покажи». С явным облегчением он наконец прояснил ситуацию:
Приехали в командировку от имени заказчика к нашим аутсорсерам разбираться с ситуацией. Наша продюсер жалуется на своих программистов, программисты жалуются на неё, до очередного дедлайна остаётся три дня.
Идёт планёрка в скайпе. По части задач, как выясняется, продюсер задержала предоставление графики. Но и они хороши: на другой задаче эстимейт 52 часа.
— Это мы точно не успеем, — сокрушается техдиректор аутсорсеров. — 52 часа — это вообще полторы недели.
— Почему полторы недели? — удивляется продюсер. — В сутках же 24 часа.
Дружный взрыв смеха всех, включая нас, представителей конторы. Продюсер понимает, что она что-то не то сказала, и начинает объяснять:
— Ну, у нас же на проекте пять программистов, с каждого по десять часов…
Мы ржали так, что пришлось потом перезванивать и извиняться.
В нашей фирме работает замечательный охранник, с которым мы дружим. Последнее время я стал задерживаться допоздна, и однажды охранник зашёл в наш офис около полуночи поинтересоваться, когда же я пойду домой.
Ко всем мониторам у нас прикреплены веб-камеры — часто общаемся с регионами по скайпу. Охранник подходит к моему столу, смотрит на камеру, потом на часы и сокрушённо говорит:
— Как же всё у вас сурово — даже через камеры в такой час контролируют…
Я попытался объяснить ему, в чём суть, но, по-моему, он мне так и не поверил.
Я помню, что так странно чувствовал себя только дважды: когда объяснял патрулю, что это у меня не кастет, а восьмёрка с усами, и в этот раз.
Приехал я как-то в гости к одной специфической гидроакустической железяке в кислотно-жёлтом корпусе с IP68m, и надобно мне было с нее снять кучу всяких данных. Беда в том, что данные с железяки снимались через последовательный порт по стандарту RS-232, а у меня с собой был недобук с «семёркой» без единого COM-порта. Не беда, есть в комплекте и кабель с UART-bridge DE-9 → USB, вот только он требует дров, а дрова есть только под XP, но, используя какие-то хитрые библиотеки, можно запустить и под «семёркой», но тут надо думать…
Когда спустя два часа активного думания мне позвонил коллега с вопросом, чего это я задержался на объекте, я, не моргнув глазом, ответил, что ставлю дрова на кабель.
