В одном из отделений банка сидела блондинка. Был у блондинки принтер матричный, чтобы квитанции печатать. Сидела она сразу возле двери, и заходящие клиенты стучали дверью об стол.
Как-то блондинка позвонила и пожаловалась, что принтер не работает. Захожу к ней Радмином, а принтер не подключён. Ну, думаю что-то с проводом. Приехал. Стоит принтер, весь обмотанный скотчем. Все провода отключены. Не включается.
Выяснилось, что «девочкам» стало жарко сидеть, и они решили примотать дверь к принтеру скотчем. Один воспитанный клиент, уходя, решил закрыть за собой дверь. Принтер рухнул, но так как весь был покрыт скотчем, на куски не разлетелся. Зато когда мы скотч раскручивали — ой, как матерились…
В одной хитрой госконторе один хитрый админ не стал заморачиваться с настройкой сетевого принтера. Решил не давать ему статический адрес, а поставил DHCP. У пользователя он тоже не стал долго мучиться и прописал имя принтера в стандартный порт, а не эйчпишный (который имеет замечательное свойство при смене динамического адреса у принтера вылавливать клиентскую машину и автоматически к ней подключаться).
Настал суровый день: хитрая госконтора переехала под крыло не менее суровой организации, в которой всё было статическое, кроме точно такого же сетевого принтера. Свободных разрешённых динамических адресов оставалось два: 210 и 220. Жизнь у двух кабинетов с принтерами стала заметно веселее. Кто раньше приходил и включал печаталку, тот забирал себе 210-й номер, кто приходил позже — 220-й.
Админ в это время уволился. Пока искали замену, кабинеты делили принтер. Что кто раньше придёт, того и тапки, они поняли, но копнуть глубже не осилили. А начальство-то разное, требует от подчинённых работы, и ответ «принтер вчера работал, а сегодня нет» никого не волновал. Заблудший мастер по принтерам тоже ничего не понял и сказал, что техника работает идеально, а вы все гоните.
Один кабинет начал приходить сначала на 10 минут раньше, затем на 20, затем начали дежурить и ходить на час раньше по очереди. Второй кабинет поступил ещё проще: поставили охраннику бутылку коньяка, и тот просто включал всю технику (хабы, принтеры, компы) в кабинете в четыре утра. Первый кабинет в ответ перестал вырубать технику на ночь. Второй подумал-подумал и, чуток задержавшись на работе, отключал автомат на щитке питания у первого кабинета. За две бутылки коньяка первым кабинетом была перекуплена смена охраны, которая делала всё наоборот, но уже со вторым кабинетом. Работа простаивала, сроки рушились, харды покрывались бэдами, а упсы грустно пищали и требовали питания.
Через два месяца пришёл новый админ, в нескольких экспрессивных выражениях охарактеризовал предыдущего и всё настроил.
Я проработал полгода оператором ЭВМ, и начальство решило, что если «вышки» у меня нет и ближайшее время не предвидится, а с головой всё нормально, то надо из щенка сделать если не капитана, то матёрого прапорщика. Наверху сочли, что ЕС я достаточно освоил, и для расширения кругозора меня кинули в дальний закуток ВЦ. Там властвовал Саша — начальник вспомогательных машин. Это не прозвище, это у него так должность называлась.
Машин было две. Основная — АСВТ/М6000, в девичестве «Хьюлетт-Паккард». Но в нашем исполнении она сильно напоминала «Антилопу-Гну» из «Золотого телёнка» — та тоже, по утверждению Адама, была «Лорен-Дитрих».
В оригинальной машине было всего два прерывания. Одно можно было дёрнуть только аппаратно, второе ещё и программно. А у нас кто-то защитил докторскую на рацухе, и осталось только одно прерывание. В результате большой парк «импортного» ПО оказался неработоспособным.
Во второй половине 80-х это была уже изрядно повидавшая виды железяка. Двух «кубиков» памяти на магнитных кольцах по 16К 18-разрядных слов было уже мало для серьезных расчётов. К машинке подцепили магнитофон, консоль в виде пишмашинки «Консул» и мегадевайс под названием ЭСПУ (электростатическое печатающее устройство). «Это тот же ксерокс, только мокрый», — сказал мне Саша. На спецбумагу наносился и удерживался какое-то время электростатический заряд. На заряженные места со специальной рампы длиной во всю ширину рулона намазывался жидкий тонер — типографская краска на керосине. Где заряд был, тонер прилипал. Керосин испарялся — картинка готова.
Статику на бумагу наносила хитрая головка длиной тоже в ширину рулона, состоящая из туевой хучи микрокатушек. 200 lpi, между прочим, и по теперешним временам не хухры-мухры. Делали у нас, на заводе «Сейсмоаппарат». Японцы на выставках задавали вопросы: «А как это вы такие качественные головки делаете? Мы тут корячимся, а больше 150 lpi никак». Наши отвечали: «Технология, в натуре! Сверхсекретная». Ага. Видел я эту технологию. Под бинокулярным микроскопом вручную. Впрочем, у японцев то же самое было. Только они не могли позволить себе работать с процентом брака больше 50, а нашим было пофигу. Из сотни 20 катушек подходят — ну, мы ещё сотен пять намотаем, вот сотню годных и наберём.
В общем, основной задачей этой машины была визуализация. То есть после многих пересчётов на новых быстрых машинах надо было вывести на бумагу результат в практически типографском качестве. Выручай, старушка!
Загрузка — вручную с передней панели. Шпаргалка перед глазами в восьмеричной системе. Вводишь адрес памяти, жмёшь кнопку «Адрес», потом содержимое этого адреса и кнопку «Запись». И так около 30 команд. Это был ввод абсолютного загрузчика. Потом берёшь перфоленточку универсального загрузчика. Небольшую, метра полтора. На пульте кнопки «Останов-Сброс-Адрес-Пуск» — загружаешь загрузчик. Потом берёшь нужную программу визуализации. Разумеется, тоже на перфоленте. Эта уже подлиннее, метров пять. Волшебные «Останов-Сброс-Адрес-Пуск» — и машина готова к работе. Ставим ленту с данными на магнитофон. Давим кнопку «Готов» на нём. Поехали! «Консул» печатает логи, магнитофон читает, ЭСПУ визуализирует, тонер внутри булькает, неонки на пульте светятся. Красота! Оператор может передохнуть.
Через пять-шесть ночных дежурств я уже знал наизусть абсолютный загрузчик и свободно читал на глаз перфоленту. Мне подарили ручной кондуктор-шаблончик для ручного перфорирования ленты. Как он выручал иной раз! Хорошо ещё, что перезагружать с нуля машину надо было редко, где-то раз в месяц.
Но главное достоинство машинки было в том, что её можно было выключить. Тупо рубильником. Главное — магнитофон не трогать. После чего поспать часа два, снова запуститься и продолжить считать с момента пропадания питания. Память на магнитных кольцах, однако.
Говорите, ЕС — страшные монстры, жрущие киловатты и постоянно дохнущие, требующие бригады для обслуживания? Ну, в чём-то, конечно, теперешние компьютерщики правы. Места это занимало много, жрало тоже прилично. А теперь немножко реальности.
Хороший ВЦ крупного НИИ работал 360/24 за год. Недостающие дни — это ежеквартальная профилактика и новогодние праздники. Загруженность — около 96%. Это значит, что 96% времени работы машины что-то считали. Остальное приходилось на концы ночных смен. Хорошие операторы планировали очередь выполнения задач так, чтоб под утро можно было спокойно выйти покурить.
Проц (64 разряда, кстати), сопроц (спецприблуда для высокоточной математики), памяти 16 мег, пульт. У пульта своя ОС и своя память, где-то 128К. Зато прикольно: можно пульт перезагрузить, не трогая системы. А можно, при некотором извращении, ребутнуть систему, не трогая задач. Главное — канальные операции (I/O) грамотно остановить, чтоб буфера каналов не очистились.
16 магнитофонов, 16 дисководов по 29 мег, 8 по 100 и 8 по 200, 4 АЦПУ. 32 терминала по зданию. Не считая периферии, ставшей к концу 80-х экзотикой, вроде перфокарт и перфоленты, и «неуловимых Джо», которыми пользовались единицы пользователей, — накопителей на восьмидюймовых дискетах. УПДМЛ (запись с клавиатуры на ленту), дигитайзер для ввода картографических материалов (сразу в кривых Безье), графопостроитель (четыре цвета, 180×180). Матричный принтер (иногда приспичивало диссертацию распечатать). И всё это «пело и плясало» с загрузкой периферии около 70%.
Ясен перец, что обслужить весь этот зверинец можно было только в четыре, а то и больше рук. Там ленточки запрашивает задачка каждые пять минут, тут печать три рулона бумаги занимает, а то и сторонний заказчик со своим диском припрётся (или с чемоданом перфокарт).
Задач обычно считалось по 10–15 штук одновременно, не считая тех 32 терминалов. Каждый терминал — это ещё одна задача, только вялая и снулая, ибо за терминалом человек.
Ночью было самое весёлое. На ночь сваливались все задачи, которые требовали много ресурсов. Либо проц на 100%, либо полгрузовика лент на входе, либо печать километровая, либо 100 метров перфоленты в качестве входных данных.
Что касается математики: трёхмерная модель куска земной коры где-то 20×20×3 км со всеми слоями и тем, что там сейсморазведка навзрывала, строилась двое-трое суток. И совсем не монопольно. На тогдашнем SPARC аналогичная задачка считалась монопольно больше недели, да ещё и большую часть данных надо было предварительно посчитать на ЕС и в извращённой форме пересунуть на SPARC. Хотя по всем мыслимым и немыслимым MIPS и FLOPS SPARC должен был крыть EC, как бык овцу.
«Мы считаем зарплату», — говорят теперь бухгалтера и жмут на кнопку. 1С на 50 рыл задумывается на полчаса. А мы считали зарплату чохом на четыре предприятия. Суммарно около 3000 человек, не считая 1200 из нашего НИИ. Минут за пять. На COBOL, между прочим. Ведомости печатались потом едва ли не час.
Не было эмэрзе, фуллэйчди и игр в тридэ. Зато наши пользователи были зачастую лучшими программистами-практиками, чем краснодипломники мехмата. Не было возможности «скачать за полминуты». Но книжке без разницы, за сколько ты её скачал. Главное — за сколько ты её прочитал. А читать можно и на телетайпе на 300 бод.
Ставил намедни МФУ формата A3 в офисе. Машинка знакомая, особых трудностей не возникло ни при распаковке, ни при установке девайсов. Проблемы начались с программной частью. Вот подключил провода, пошёл в админку сеть настраивать. Щёлк-щёлк — экран под пальцами сенсорный, нажимается приятно. Нашёл нужную строку. Щёлк — «введите пароль». Чёрт, в старых моделях подобного не было.
Ищу в мануалах (кстати, у фирмы, похоже, в штате нет русских переводчиков). Нахожу ссылку — чтобы попасть в настройки, см. книжку 3, часть 1. Книжки нет, зато есть PDF на диске — экология, однако. Да, чтобы попасть в то меню, надо либо ввести пароль, либо зарегистрироваться. Ищите продолжение в части 6 книжки 2. Смотрю ту книжку. Ещё один редирект на часть 3 книжки 5. Пароль по умолчанию такой-то, имя пользователя такое-то. Квест пройден!
К чему все эти дебри? Неужели нельзя было сделать admin/admin по умолчанию и указать это в начале книжки 1? Не понять нам логики западных монстров — производителей техники.
Работаю сисадмином в банке. Часто приходится разбираться с машинами по удалёнке, благо офисы по всему городу раскиданы.
В один прекрасный день звонит мне девочка и плаксивым голосом сообщает, что у них не работает сканер. Не ожидая подвоха, лезу в Радмин и начинаю копать. Через десять минут сообщаю в трубку: «Положите листок в сканер, пожалуйста, нужно проверить, как сканирует». Прогоняю — пусто. Ну, думаю лампа сдохла или DeviceLock опять с портами играет. Переставил TWAIN-драйвер, перерыл всё, что могло мешать. Убил час. Потом осенило, и я спросил, что она засунула в сканер. «Листок, а что?» Чистый, @#$!
Вторая история ещё более печальна. Звонит юрист, ругается, срочно зовёт к себе: мол, принтер документ не распечатывает правильно. Спрашиваю, что не так. Она: «Печатаю документ на обеих сторонах, у первой страницы обе стороны распечатаны, а у следующей только одна». Обречённо смотрю в документ и начинаю объяснять, что там всего три страницы…
Назвать себя сисадмином я не могу, но всё же приходиться в меру своих скромных способностей поддерживать сеть одного из супермаркетов Украины. Используем лазерные сетевые принтеры всем известной фирмы из трёх букв с пробегом лет пять-семь. С учётом характера менеджеров, бухов и кассиров, которые не в состоянии дождаться начала печати, обычное дело — похлопать крышками, с силой вытащить-вставить лотки с бумагой, выключить-включить питание раз пять подряд и тут же звонить в операторскую: «У нас ничего не работает!»
Сегодня я зашёл в кафе и обратил внимание на бармена, мучающего кофейный аппарат. До боли знакомое зрелище! Создаётся ощущение, что всё, что имеет более одной кнопки, пару разъёмов (не дай бог им быть USB!) или несколько двигающихся частей, обречено.
Работаю системным администратором в главном магазине сети автозапчастей. Пятница, какой-то праздник, что предвещает спокойный день посиделок в инете и прочих радостей айтишника, у которого ничего не ломается. Я спокойно выхожу из магазина, дабы подышать воздухом. Подышав, возвращаюсь обратно, а путь лежит мимо рабочего места офис-менеджера Алёны. Вижу женскую спину, закрывающую МФУ.
— Саша, у меня тут листик застрял. (Пятисекундная пауза.) В файлике. — В каком файлике? — Ну, таком, полиэтиленовом. — Какого @#$ он там делает? — Ну, он лежал, лежал — и поехал!
Файлик засосался в забор бумаги, прошёл первое звено колёс, что поднимают бумагу к печи, и застрял, уткнувшись во второе звено (перед печью). Пришлось сгонять за отвёрткой, раскрутить МФУ башку и выдернуть этот файл. Клочки остались внутри, зацепившись за колёса подачи бумаги. На всё ушло у меня полчаса.
— Вот видишь, всё хорошо. — Всё плохо, куски файла остались внутри. — Ну и что? Они же выскочат? — Вот скажи: когда печатаешь какой-то документ, листик горячий? — Да. — Как думаешь, почему? — Не знаю. — Потому что это лазерное МФУ, и там стоит печь. Куски при следующей печати просто оплавятся и пришкварятся к печи. — Да нет же, давай попробуем!
Не успел я возразить, как чистый листик оказался в лотке, и документ ушёл на печать. На Алёнино удивление листик застрял всё там же.
Пустые листы я запускал ещё трижды. Благодаря замятию я смог выковырять большую часть кусков от файлика; последний, похоже, просто прогорел, и МФУ продолжило нормальную работу.
Не так давно напомнил Алёне об этом случае. Не потому, что я такой крутой айтишник, а потому, что поломку офисной техники пришлось бы оплачивать ей, да и время своё тратить я не хочу на такие пустяки. Назвала ворчуном и нахалом и с тех пор разговаривает через зубы. Айтишник у них всегда крайний. Юзвери, чего уж тут сказать!
