Настраивали мы как-то сканер большой, а драйверов на него не было — кто-то куда-то когда-то засунул диск, и тот бесследно пропал. Куда деваться? Лезем в медленный инет и, погуглив, качаем большой драйвер.
Через полчаса на рабочем столе появляется файл с названием «A3EP-w2k.zip». Первая мысль: сканер вроде бы не «Эйсер», а вовсе даже «Мустек». Но откуда на иностранном ресурсе файл с русским именем, да ещё таким? Вторая мысль — аппарат собирался в Азербайджане или драйвера писались там же.
Разгадка пришла только минут через десять, когда мы посмотрели сканеру «под капот». Модель называлась «А-три-е-пэ», на самом же сканере значилось лишь «Mustek ScanExpress». После ночных дежурств высыпаться надо...
Попался под руку (точнее, под ногу) старенький струйник HP DeskJet 420. Внешний блок питания (на манер ноутбучного), естественно, в комплект «подкидыша» не входил. Ну да ладно, чем-нибудь накормим...
Приношу домой, разбираю, вытряхиваю дохлых тараканов, скрепки, клочки бумаги и прочие компоненты стандартного офисного набора. Корпус в трещинах, некоторые пластиковые петли отломаны — явно разбирали, и не раз. Беглый осмотр: механика на 3+, кое-что требует замены; с электроникой хуже — трещина на плате. Один вечер с паяльником, и рваные дорожки залатаны перемычками.
А чем же тебя запитать-то? На корпусе значится «30 В, 400 мА». Собирать из подручных средств БП на заданный вольтаж? Ага, щас. Вооружившись фонариком и каской, лезу в кладовку. Нащупывается в глубине нечто тяжёлое и колючее — кишки от матричного Star 1500 с трансформатором весом в полтора кило.
Вольтметр — наш друг. В одной из точек платы обнаруживается +25 В — ничего, посидишь на диете. Лишнюю часть платы безжалостно отпиливаю ножовкой. Тащу провода от БП к принтеру в обход гнезда питания. Включаю, скрестив пальцы... тишина. Ага, гнездо замыкает контакты «земля-питание» в отсутствие штекера БП — это лечится втыканием зубочистки. Ура, пациент приходит в сознание и весело мигает светодиодом «замените картридж». Э, нет, дорогой, ещё на тебя дефицитные расходники тратить!
Донор — кто-то, в прошлой жизни предназначенный для принтера Epson — жертвует всеми 30 миллиграммами краски, что в нём остались. А нам больше и не надо. Скармливаю лист бумаги с рук — лоток восстановлению не подлежит. На распечатке нечто, больше похожее на письменность инопланетян: полукруги, уголки, спиральки. Если же сдвинуть верхнюю половину строки на пару символов, среди этого графического разнообразия мелькает знакомое «Если этот текст...» Понятно, ошибка позиционирования головки. «Сестра! Скальпель. Спирт. Спирт, спирт, спирт!» Ой, как нехорошо: дитё срыгнуло краской.
Таки поглядите — оно печатает, и довольно ровно, учитывая склеенную скотчем ленту позиционирования головки. Что же делать с одёжкой? Светлый корпус впитал в себя весь колор офиса — и кофе, щедро пролитый сверху, и вековую пыль, и оттиск газеты «Работа и зарплата», лежавшей, видимо, годами на верхней крышке. Автомагазин — баллон краски для бамперов. Стройрынок — респиратор и перчатки. Предбанник у серверной временно переоборудован в лакокрасочный цех...
И вот, сияя новыми фиолетовыми светодиодами из-под матово-чёрного корпуса, с еле слышным шелестом (уплотнитель в щелях практически загерметизированного корпуса), восставший с того света... нет, не выплёвывает, а протягивает с почтением тестовую страничку. А из-под него помигивает упрятанный в пластик бывший БП матричника, тщетно пытающийся найти игольчатую головку, ныне трудящуюся в роли тату-машинки... но это уже совсем другая история.
Старый барахлящий лазерник. Больше одного листа зарядишь — сразу зажуёт; чёрный текст на белом фоне печатает как тёмно-серый на сером. Меня (и. о. сисадмина) постоянно дёргают его «ублажать» — бумагу выковырять, картридж встряхнуть, выключить-включить, наконец. Начальница вцепилась в него, как Плюшкин, и на мои мольбы заменить этот глючный «кэнон» на новый сетевой «хьюлетт» презрительно морщится.
Как-то под вечер озабоченная начальница жалуется, что «буквы не печатаются». Торжественно вывожу на печать тестовую страницу, торжественно осматриваю девственно-серый лист и торжественно заключаю: «У принтера сгорел лазер — готовьте деньги на новый». С высоко поднятой головой выхожу.
После меня в кабинет зашёл какой-то пацан — то ли посыльный, то ли коммивояжер — и этот принтер починил, очистив очередь печати. Оказалось, кто-то по сети отправил на распечатку два десятка пустых листов.
Этот принтер я «ублажаю» до сих пор, будь он неладен!
Для упрощения передачи документов внутри уже знакомой вам Очень Важной Конторы, чтобы не гонять гонца в другое здание, поставили долгожданное чудо техники — факс. Факс оказался мастодонтом размером в полстола, весом под пуд, без телефонной трубки, но зато с обилием разных малопонятных функций и огромной россыпью кнопок, за оные функции отвечающих. Cреди десятка прочих выделялась размерами кнопка «Copy». Поскольку копира у нас не было, то сотрудники возрадовались новшеству и быстро освоили крупную кнопку — в основном в личных целях. Моя же жизнь окрасилась в чёрные тона, поскольку рачительная хозяйственная служба выдавала факсовую бумагу строго по одному рулону и только в обмен на картонную трубочку-гильзу от закончившегося. Задолбавшись бегать в хозслужбу и выслушивать претензии вроде «вы ей там ж@пу, что ли, подтираете?», решил я от зловредной кнопки избавиться.
Выламывать или отключать — не выход. Вдруг самому что-то скопировать придётся? Перепрограммировать? Заблокировать? Толстый мануал предлагал множество способов установки паролей и разграничения доступа, но вот беда — копирование можно было ограничить только вместе с другими основными функциями, в том числе и отправкой факса. Не годится!
Решение пришло типично инженерное. Вскрыл подопытного, разогрел паяльник, осмотрел россыпь кнопочек, выбрал из них ту, которой уж точно никто пользоваться не будет, перерезал дорожки на плате и включил её последовательно с кнопкой «Copy». Теперь, чтобы что-то скопировать, надо было нажимать одновременно «Copy» и эту неприметную кнопочку. Сотрудникам на следующий день я объявил, что в целях экономии бумаги запрограммировано разграничение доступа на функцию копирования.
Мануал был зачитан сотрудниками до дыр, многоуровневое меню аппарата изучено вдоль и поперёк. Откуда-то появился англо-русский словарь. Наверное, ещё не один факс не подвергался столь тщательному изучению со стороны пользователей. Разумеется, всё тщетно. Интерес подогревал тот факт, что иногда я подходил к факсу с документом и, загадочно пошаманив, возвращался с его копией.
Из конторы я уволился года через два после этой истории. Моя суперсекретная «программа» так и осталась неприступной.
Возвращаюсь из уборной и вижу, что за моим компьютером стайка взволнованных женщин колдует со сканером. «Никак не получается отсканировать» — жалуются дамы. Кладу бумагу на стекло, жму одну кнопку — готово. Тётушки ошарашенно и немного обиженно, как будто я их всех только что дурами обозвал, расходятся.
Сворачиваю многочисленные открытые окна, и у меня отвисает челюсть: не знаю, как уж женщины колдовали, но отсканированный ими документ не сохранился в файл, не ушёл в почту или по факсу, а каким-то непостижимым образом стал фоном моего рабочего стола!
Работаю админом в одном небольшом дилерском центре, иногда выполняю мелкие поручения вроде замены картриджей. На этот раз я получил задание рангом повыше: скомпилировать DVD-диски с фильмами и набором фирменных программ от поставщика. Диски предполагалось раздавать бесплатно потенциальным клиентам в комплекте с фирменными брошюрками, красивыми этикетками и пакетиками. Работа закипела — началось производство своими силами.
Один из «смотрящих» поставщика неизвестно какими путями прознал об этой акции. Так как по условиям договора всю рекламную продукцию нужно согласовывать с ними, он изъявил желание узнать, откуда же всё берётся. Его завели в мою каморку, где вовсю шёл процесс тиражирования: цветной струйный принтер печатал без остановки наклейки на диски, чёрно-белый лазерник шлёпал выкройки конвертов, на двух компьютерах с четырьмя DVD-RW в каждом без остановки шёл процесс размножения дисков, а я сидел, резаком отрезал края наклеек и вручную лепил их на болванки.
К концу недели я мог без всяких подручных средств одним лишь резаком вырезать идеально ровную окружность.
Скрепки — это ещё что... Дело было в конце девяностых. Работал я в сети магазинов по продаже бытовой техники. Стоял у нас дорогущий цветной струйник формата А2; на нём иногда печатались объявления и рекламные макеты.
После, наверное, месячного простоя агрегата приспичило нам что-то на нём напечатать. Коллега посылает файл на печать, девайс начинает жужжать... Вдруг раздаётся страшный треск, и принтер останавливается с ошибкой. Коллега подбегает и жмёт на кнопку, подающую бумагу назад. Из-под крышки выходит мятая бумага, а на ней сначала крепёж, а потом 486-й процессор! У нас шок. Как мы умудрились ухайдокать принтер так, что аж процессор вывалился?!
В этом состоянии нас застает другой коллега. Когда мы поделились с ним горем, тот начал биться в истерике. Оказывается, он перебирал комп и не нашел более подходящего места для запчастей, чем широкий и ровный лоток принтера.
Контурную карту править в пейнте? Скучно! Наш препод по стандартизации оказался много злее — всерьёз хотел видеть наши конспекты за весь год, иначе грозил устроить серьёзный геморрой в виде зачёта после сессии.
Что ж? Есть конспект старосты (спасибо, Катёна!) и сутки на «переписать». Сканер выдал 90 листов. Самым сложным было вычистить из отсканированных картинок тетрадные клеточки и отверстия блочной тетради. Я прогнал всю папку через фотошоповый action, и через пару минут на всех изображениях остался только текст. Фильтр «Мелкая рябь» — и идеальный почерк превратился в мой, корявый. Только старичок-принтер меня малость подвёл, часто зажёвывая блочные листы (плотность бумаги нештатная).
Несмотря на все трудности, результат превзошел всё ожидания. На выходе получилось три конспекта для меня и моих товарищей. Один был написан перьевой ручкой, другой — тонкой чёрной, третий — карандашом, и все с разным размером букв и наклоном. Зачёты получили все.
Заправляем периодически картриджи. На второй раз поняли, что надо надевать перчатки; на пятый, наглотавшись тонера, купили респираторы.
Через полгода решили рассмотреть упаковку. «Респиратор для защиты высокоточных приборов от дыхания человека» — гласила некрупная надпись. А мы-то думали, почему они так неплотно прилегают? Хоть на картриджи не надышали — и то хорошо.
