Вчера нашу контору — провинциальное рекламное агентство с широкоформатным плоттером — навестила представитель системы образования, опрятная женщина лет 35–40. Дама принесла на флешке пособие на распечатку: «Мне в кабинет плакат надо, два на метр».
На флешке оказался вирус, с плотоядным писком сожранный «нодом», и многостраничный вордовский документ, в котором и располагался искомый «два на метр». Дотошная женщина в «пейнте» нарезала фотографию кусочками и разместила их в вордовском файле. «Я же, — говорит, — не знала, что можно целое принести!» Очень уж ей было интересно, как мы без швов листы формата A4 склеиваем...
Я расскажу вам несколько историй из нелёгкой жизни небольшой типографии в девяностых.
Для машинной печати требуются спецформы — жестяные листы, на которые особым красителем в зеркальном отражении нанесён текст или рисунок. Печатная краска прилипает к чёрным участкам и потом переносится на бумагу. Делать формы было дорого, и мы решили обойтись своими силами, узнав, что обычный тонер прекрасно заменяет спецкраску.
Для начала формы несколько суток отмачивались в кислоте. Затем текст печатался на принтере LaserJet III, у которого была отключена печка. Тонер на выходящих листах не держался — работать надо было крайне аккуратно, чтобы не сдуть порошок. Чистая форма укладывалась на листы с незакрепленным тонером, после чего на несколько секунд на конструкцию подавались 220 вольт. Тонер электростатическим способом переходил на форму, которую потом прокаливали под киловаттной лампой. Всё — можно печатать!
Недостаток у этого метода был один — формы частенько «слетали», то есть отслаивался тонер. Но это случалось только на больших тиражах, посему проблемы не представляло.
Спустя некоторое время было решено делать «объёмные» визитки, текст на которых был выпуклым и ощущался пальцем. Для это можно было использовать дорогую шелкографию, но зачем, если под рукой есть LaserJet III? Оказалось, что если визитку обработать парами ацетона, то тонер вспучивался, давая рельеф. Из жести был изготовлен небольшой «гробик», в который вкладывались листы с текстом, а на дно наливался ацетон. Изумительное решение в категории «понты задарма»!
Но ничто не стоит на месте, и в моду вошли визитки и бланки с рисунками из фольги. Особенно солидно смотрелись визитки представителей госорганов с золотыми гербами РФ. Поскольку с оборудованием в типографии было туговато, отдуваться опять пришлось «лазерджету».
Из вынутой печки был сооружен протяжно-нагревательный механизм. Некоторые типы фольги под действием температуры приклеивались к тонеру на бумаге. Решение было очень простым — печатались только гербы или эмблемы для фольгирования, после чего бумажно-металлический бутерброд пропускался через печку. В результате гербы и эмблемы становились золотыми, зелёными или даже радужно-переливающимися. Вторым проходом на листах появлялся чёрный текст.
Работаю в школе, поэтому часто приходится экономить на бумаге и неофициальные документы печатать на уже использованной. Учителя на кафедре информатики, чтобы детишкам было интересно, придумывают всяческие хитрые задания, и в лоток с черновиками часто попадают детские работы.
На днях коллеге понадобилось напечатать инструкцию по быстрому обновлению компьютеров по сети. Вынимает он лист из принтера и видит неровный детский почерк:
ЭСКИЗ К ЗАДАНИЮ «ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ЗАДАЧА»
Под заголовком находился текст инструкции. Вот уж нарочно не придумаешь! Шутки шутками, но в библиотеку, где стоят те самые компьютеры, попасть до сих пор не удалось — библиотекари в отпуске.
Начало девяностых. Небольшая контора по ремонту оргтехники, в которой работает электронщиком мой друг Сергей.
Сережа снимает с полки очередного «больного» — портативный копир. Такие копиры приезжали к нам из Америки по серому импорту, после чего прямым ходом шли в ремонт, потому что американскую технику на 110 вольт каждый второй пытался включить в наши 220. Несправность типовая, даже думать не надо, что сгорело — сноровисто, давно заученными движениями Сергей разбирает аппарат, перепаивает пострадавшие детали и отдает механику на сборку. Как хирург: «Я закончил. Зашивайте».
Зашили, но неудачно — механик неправильно заточенными руками схватил самый длинный саморез, которым пропорол корпус блока питания, конденсатор и саму плату. При включении (конечно, через понижающий трансформатор — профессионалы всё-таки) копир делает «пых» и опять не работает.
Сергей глядит зверем, но начинает ремонт сначала. Это уже творческий процесс: выбило все, что обычно не выбивает, даже дорожки погорели. Возни много, но всё когда нибудь заканчивается. Аппарат собственноручно собран, протестирован и поставлен на соседний стол дожидаться клиента.
В мастерскую в спешке вбегает хозяин конторы с какой-то бумажкой. Никто даже крикнуть не успел, чтобы предупредить — копир опять воткнули в 220-вольвую розетку . Копир привычно сделал «пых» и повторно сгорел. Сам не видел, но по словам очевидцев Сергей громко кричал и стучал паяльником по столу, затем взял отвертку и — не буду утомлять читателя.
После третьего ремонта Серёжа срочно вызвал клиента, а копир с тщательно спрятанным шнуром оставил у себя на столе. Сидит, сторожит девайс, никуда не уходит, только злобно щурится, когда кто-то приближается к его столу.
Приезжает радостный клиент и платит за ремонт — да, даже в те времена такое случалось. Неловко подхватив свой копир, клиент скачет к выходу. Под окнами раздаётся грохот, Серёжа с отрешенным лицом достаёт отвертку и ждёт. Клиент возвращается:
— Ребята, у вас коробочка для копира найдется?
Ребята молча протягивают страдальцу коробку.
— И совочек.
На молчаливый вопрос отвечает: «Вдребезги. Перевернулся и вдребезги об асфальт». Серёжа молча кладет отвёртку на место.
Работаю заправщиком картриджей для лазерных принтеров. Однажды прямо на входе в офис ко мне подбежал человек с просьбой засыпать тонера в срочном порядке. Делать нечего — пора браться за работу. Переоделся, потопал на рабочее место, вскрыл картридж и приступил к процессу.
Засыпая тонер, я услышал подозрительные булькающие звуки. Приподнял тубу, смотрю в горлышко — торчит что-то розовое. Первая мысль — я схватил вместо тонера какую-то смазку. Всё оказалось ещё веселее — спросонья я заправил картридж борщом!
Оказалось, мой напарник, он же старший по заправке, ежедневно обедает прямо на рабочем месте и сливает верхний жирный слой супа в двухлитровую банку из-под тонера. Вот такие новые пищевые технологии у нас в конторе!
Случилось это в далекие времена, когда у меня дома стояла роскошная машина MC-511 аж c 8088 процессором и принтером, о котором и пойдёт речь. МС-6113 с виду был совсем как живой, но совместимостью с РС не страдал — пришлось спаять кабель и перепрошить ПЗУ.
Для перепрошивки был собран программатор для БК-0010. Возникла проблема — ПЗУ было с ультрафиолетовым стиранием. Поскольку студенты в те времена были грамотные, то проблема поиска источника УФ-излучения решилась быстро — мы выкрутили ртутную лампу из фонарного столба. Внутри основного баллона есть ртутная газоразрядная лампочка, источник жёсткого ультрафиолета, который и заставляет люминофор светиться.
Потом долго смеялись — хорошо, что милиции рядом не было, а то произошёл бы такой диалог:
— Ты зачем лампочку на столбе выкручиваешь? — Да вот, принтер перепрошить надо...
Пока ждал супругу, осматривающую различную бытовую технику непонятного назначения, забрёл в «компутерный» отдел и слонялся по нему, думая о том, что ходить с женщиной в магазин — занятие абсолютно бесперспективное. Возле рядов с принтерами меня отловил консультант и предложил свои услуги со словами «я знаю всё». Я меланхолично пытался отвязаться от него, пытаясь не потерять в голове какую-то важную мысль, однако юноша был непреклонен. Меня задела его настойчивость, и я всё же решил указать на некоторые фундаментальные пробелы в его ИТ-знаниях.
Мой взгляд упал на ценник струйника, где среди прочего была указана разрешающая способность аппарата. Не все знают, что производители нас обманывают, указывая не количество точек на единицу площади, а точность, с которой аппарат может разбрызгивать капельки цветных чернил. Точка же формируется из многих капелек, поэтому эффективное разрешение принтера значительно ниже. Я был просто уверен, что консультант этого не знал, и спросил, что же значит надпись «NNN*MMM dpi».
Я был готов ко всему, но продавец меня удивил. С видом профессора, рассказывающего бушменам о строении солнечной системы, он заявил: «Это количество диоптрий принтера». Слов нет — я так не нервничал, даже когда сын напихал в раритетный флоповник-«лопух» 4 сидюка подряд. Немного отойдя от шока, я спросил, учился ли консультант в школе и преподавали ли ему физику — он, растерявшись, сказал, что было дело.
Пришлось провести ликбез: «Диоптрия — единица измерения оптической сили линз и к принтерам не имеет совершенно никакого отношения». Вместо благодарности продавец, отворачиваясь, бросил: «А чего вы спрашиваете, когда сами всё знаете?»
Живу в Рязани, торгую на местном радиорынке разным околокомпьютерным барахлом. Парень, стоящий рядом, продаёт сканер Mustek BearPaw. К прилавкам подходит пара «чётких пацанов»:
— Слышь, глянь-ка, ноут крутой продают. — Ты чё, дятел? Это же весы!
Наш дикий смех слышали аж на авторынке, располагавшемся в километре. Через неделю «мустек» обозвали DVD-плеером — ждём пополнения коллекции.
Решил из нескольких списанных Epson LX-800 собрать себе домой на новый год матричник. Сижу, ковыряюсь, перебирая полуубитые головы, барабаны и протяжки. Собрал, агрегат даже заработал. Гоняю «лист Малевича» — страницу, залитую чёрным.
На стрекот заходит удивленый напарник: «А что за музыка у тебя только что была?» Начинаю ржать, он не понимает и продолжает: «Понимаешь, только последний акорд услышал — столько вспоминаний полезло! Кто играет?»
