Устроился я менеджером на место уволенного сотрудника. По роду деятельности постоянно приходилось звонить за границу через IP-телефонию, причём код карточки связи, привязанный к каждому сотруднику и телефону, был вбит на горячую клавишу на мини-АТС. Мне достался телефонный аппарат моего предшественника, естественно, с уже вбитым в память пин-кодом карты.
По прошествии двух месяцев работы меня вызывает гендиректор и, тряся детализацией звонков, сделанных якобы с моего телефона, спрашивает, откуда такие несоразмерные суммы за переговоры с заграницей — причём с Европой, куда мне звонить совершенно не нужно. Удивительно, но звонки по длительности тянули на добрую четверть рабочего времени. Надо сказать, что я тогда уже вовсю пользовался Skype и звонил через IP-телефонию крайне редко. Гендир пригрозил в случае подтверждения моей причастности вычесть стоимость звонков из зарплаты и обещал разобраться.
В конце концов выяснилось, что предыдущий сотрудник, уходя, решил последовать принципу «Тащи с завода каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость» и напоследок обеспечить себе бесплатные переговоры с родственниками в Германии за счёт компании. Набираемые цифры шестнадцатизначного кода не отображались на дисплее телефона, однако при наборе в трубке раздавались гудки, соответствующие цифровым клавишам. Музыкально одарённый сотрудник запасся терпением и подобрал-таки комбинацию по переливам набираемого кода!
Умная техника и излишнее доверие к ней не раз становились причиной довольно глупых ситуаций, порой плачевных.
Сидел я как-то тёплым августовским вечером, не зная, чем занять руки. Как назло, позвонил мне друг и попросил забрать его и компанию из похода на машине, указав место в «паутине», где выложена карта с точным указанием координат полевого лагеря. Дороги я не знаю, время позднее — пока доеду, совсем темно будет. Не беда — ведь есть навигатор! Можно было ввести в него координаты или просто найти то место на берегу Немана, но нет, мы лёгких путей не ищем! Скачиваю карту с отметкой, начинаю на коленках прикручивать её к навигатору, после чего, довольный собой, завожу железного коня и убываю.
Двести с небольшим километров по трассе пролетели незаметно под звуки радио. Интересное началось после поворота на местную дорогу. Я сбавляю скорость и начинаю вглядываться в карту. Навигатор вежливо предупреждает меня, что вскоре необходимо свернуть. Подъехав к месту поворота, вижу примятую траву — вот и просёлочная! Поворачиваю и тут же сбавляю скорость до минимума: машину начинает колбасить, как на горках, да и темно уже стало.
Навигатор чётко отмечает мой путь по проселочной дороге. Ну и дорога, думаю я! Уж не знаю, где крылись «жуки» — то ли из-за неважной связи был сбой позиционирования, то ли я что-то напортачил, но осознание пришло лишь после того, как машина плотно села, наотрез отказавшись двигаться как вперёд, так и назад. Честно попытавшись вытолкнуть машину, я оказался по щиколотку мокрым. Наконец-то до меня дошло, что я нахожусь в поле, а машина сидит тремя колесами в канаве.
Теперь уже я звоню товарищу, находящемуся, судя по прикидкам, километрах в десяти от меня, и взываю о помощи. После трёхчасовых поисков по тревожным звуковым сигналам, будящим всю округу, меня всё-таки находят. Совместными усилиями пытаемся сдвинуть машину с места — бесполезно. Кто-то где-то раздобыл доски: мотор ревёт, колеса крутятся, машина стоит.
После рассвета отправляемся на поиски буксира. Колхоз вымер — вариации на тему «Сталкера». Когда надежда почти потеряна, слышится тарахтение. Дикими сайгаками бросаемся за трактором с косилкой. Тракторист нас вытащил с полоборота, но очень долго ржал и на заверения о трезвости лишь улыбался.
В общем, ближайшим вечером на берегу Немана мы нализались в стельку и ржали с самих себя так, что местные, видимо, заподозрили нас ещё и в употреблении всякой дури. С тех пор я больше доверяю своим глазам, нежели умным шайтан-машинам.
Был у нас один очень аккуратный сотрудник, прямо-таки педантичный: болтики если где выкрутит, в одну линию раскладывает, и потом при сборке вкручивает в том же порядке.
Принесли комп, который перестал грузиться. Банальщина — лёгкое повреждение NTFS, всего-то чекдиск прогнать, и готово. Сотрудник вынимает винт, подключает к тестовой машине, исправляет ошибки, собирает обратно. Не работает — не находит диск. Замена шлейфа не помогает. На весу диск работает, а в корпусе отказывается. Через несколько литров пива кто-то другой засунул винт в машину, и он сразу завёлся.
— Нет, этот болт не тут был, я его отсюда выкрутил! — переживает аккуратист.
Болт как болт, каким обычно диски прикручивают, но... длиннее почти вдвое. И точно — в том месте, куда вкручивался длинный болт, он упирался винту в контроллер и замыкал, видимо, какие-то важные контакты.
Посчастливилось мне несколько лет прожить в квартире, обрудованной гениальным изобретением советских связистов — спаренным телефоном. Тем, кто не застал, коротко объясняю, что это такое: два телефонных номера (мой и соседский) сидят на одной линии, но в разной полярности. Одновременно может использоваться только один номер из двух: если соседи снимают трубку, то мой телефон отключается, и наоборот. Это изобретение позволяло МГТС экономить половину кабельную ёмкости, но можете себе представить, к скольким ссорам между соседями он приводило...
Мне же повезло вдвойне — квартира, с которой был спарен мой телефон, была съёмной, и жильцы менялись каждый месяц-два. С некоторыми удавалось договариваться по-хорошему, другие же были невменяемы. Забить на городской телефон и пользоваться мобильным мне не позволяли тогдашние расценки на мобильную связь. В итоге приходилось призывать на помощь инженерную смекалку.
Первые жильцы хронически не клали трубку на телефон. Говорили, спать мешает, а на то, что я оставался без телефона, им было пофиг. Сначала я названивал им в дверь, и появившейся в дверях заспанной морде в очередной раз объяснял, что ему нужно прямо сейчас положить трубку, но вскоре они пошли дальше и отключили дверной звонок. Ладно, хотите войны — будет вам война! Отключаю у себя телефон и даю в линию 120 вольт с трансформатора. Станции не страшно, там грозозащита есть, а телефон со снятой трубкой от такого выгорает на ура. Линия освобождается, мой телефон начинает работать. После третьего сожжённого аппарата соседи научились класть трубку без напоминаний.
Вторые были хитрее. Может, случайно, а может, обладая некоторыми знаниями, они переключили провода на блокираторе таким образом, что у них оказался мой номер. Счета за их долгие разговоры со своей далёкой родиной приходили, естественно, мне, и каждый раз я с боем убеждал их оные счета оплатить. Переключать провода обратно они упорно не хотели, хотя счета всё-таки оплачивали. Небольшое приспособление, приобретённое за смешные деньги на радиорынке и установленное мной у себя в квартире, лишило их возможности совершать исходящие звонки вообще, а меня избавило от чужих телефонных счетов. Через неделю я увидел человека в робе с логотипом МГТС, выходящего из их квартиры. Надо ли говорить, что на моём номере они больше не сидели?
Третьи просто часами напролёт висели на телефоне. На контакт эти люди не шли вообще. Учитывая их «братковый» вид, действовать грубо, как с первыми, я счёл опасным, и задумался над иным способом, который оградил бы меня от возможных подозрений. Помудрив два вечера с паяльником, я произвёл на свет адский девайс. Будучи подключенным к линии, он никак не реагировал на мой телефон, но по прошествии двадцати минут телефонной болтовни соседей он «проваливал» речевой сигнал в линии до уровня «еле-еле слышно», имитируя плохую связь. Поорав в трубку ещё пару минут так, что дверь дрожала, соседи обречённо клали трубку. Девайс занимал линию и бодро извещал меня: «Хозяина, можешь звонить!»
Ну а со следующими соседями я был в прекрасных отношениях, потому что МГТС расщедрилась и бесплатно «распарила» телефон.
Довелось мне как-то работать в одной госконторе. В наследство от предыдущего сотрудника мне достался HP DesignJet 120 с СНПЧ — принтер формата А1, заточенный под печать на рулоне. Печатал он с матюгами, пинками и периодическими непонятными отказами. Раньше я с подобной техникой не встречался, а поскольку дело было в небольшом городке, мысли добраться с этим чудом до ближайшего авторизованного сервис-центра как-то сами собой увяли и исчезли.
И вот настал момент, когда, сказав последнее «ква», этот монстр окончательно встал, недоуменно мигая индикатором неисправности. Делать нечего: начальство требует его запустить, и хоть я раньше с подобного размера принтерами ни разу не сталкивался, пришлось взять отвёртку и приступить.
Внутри был ужас. Контакты для посадки чипов картриджей были жестоко перепаяны по несколько раз проводами различного типа и сечения, где-то кое-как намотан кусок проволоки в качестве контакта, плата с элементами, относящимися к подкачке чернил в печатающие головки, была залита чернилами — отсюда и отсутствие контакта во всех возможных местах. Нашёлся и подтекающий картридж, который и проказничал по капле в сутки.
Плата была вытащена и промыта, внутренности вычищены. Осталось только решить проблему с посадочным местом под картриджи. В качестве временного решения я вывел провода из корпуса наружу, а из бруска, пачки скрепок, мотка медного провода и пары шурупов сделал «бункерок» для чипов. Выглядело это как примочка из Fallout, но работало как часы.
Вскоре была куплена новая СНПЧ с одним чипом, оставлена одна площадка под него, а брутальная примочка отправилась в музей изобретений.
История случилась несколько лет назад, во времена модемного интернета. С компьютером я тогда общался на уровне продвинутого пользователя. Соблюдая нехитрые правила безопасности, мне без всяких антивирусов удавалось сохранять свой рабочий ноутбук в «стерильном» состоянии, однако для спокойствия я всё же порой скачивал одноразовый вирус-сканер и запускал полную проверку. Полное отсутствие гадости каждый раз убеждало меня в том, что выбранный способ предохранения действительно верен, и резидентный антивирус мне попросту ни к чему.
Представьте картину: лето, два часа ночи. Я понемногу собираюсь закругляться и ложиться спать, просмотрев последние полдюжины открытых в браузере вкладок с новостями. В квартире тишина, родные давно спят. И тут из дешёвых активных колонок, подключенных к ноутбуку, доносится мужской голос: «Я на связи!»
Сперва я не понял, что произошло. Затем понемногу меня начала охватывать паника: ведь это звук из моего компьютера! Все установленные программы я знаю вдоль и поперёк; все мыслимые и немыслимые пункты автозагрузки давно исследованы и проверены. Никакими голосовыми программами я никогда не пользовался. И тут — надо же! — умудрился поймать вирус.
Недосмотренные новостные сайты были сразу заброшены. Не откладывая, я бросился на сайт за свежим вирус-сканером и немедленно запустил проверку всего и вся. Результат — ноль. Странно... Запустил ещё раз, поставив все мыслимые галки в сканере. Пока последний неторопливо занимался своим долгим делом, я сидел и размышлял, каким образом зараза проникла ко мне в комп. До прогремевшего Lovesan оставалось ещё два года, а о других вирусах, проникающих «просто так», на тот момент я не слышал. Да и не могло их у меня быть, ведь постоянно работал файрвол, закрывавший все входящие порты. Почта? Нет. Я пользовался The Bat! и никогда не открывал подозрительных вложенных файлов. Автозапуск? Нет, он был отключён сразу после установки системы. Так что же это?..
Прошло два часа. На улице заметно посветлело. Антивирус пророчил ещё два часа возни с моим жёстким диском. И тут ноутбук снова заговорил спокойным мужским голосом: «Пятнадцатый понял. Улица Ленина, четыре, второй подъезд». Вслед за этим из-за окна донёсся звук заводимого двигателя, а затем неспешно выдвинулся и сам «вирус» на иномарке с оранжевыми шашечками на крыше.
До сих пор я работаю без антивируса. За последние десять лет единственным незваным гостем был тот самый Lovesan, а на те активные колонки через какое-то время мне удалось поймать «Европу Плюс», просто манипулируя проводом в пространстве и прикасаясь пальцем к кончику входного «джека».
Как-то одногруппник отдал мне сильно покалеченный его братом процессор на 478-й сокет: «Если сможешь починить, бери себе». У бедного камня были зверски погнуты две трети ножек, а пара и вовсе отсутствовала.
За два часа и тонну потраченных нервов я всё-таки привел ножки бедняги в более-менее прямое положение — оставалось только установить его в сокет. Положив материнку перед собой, я попытался запихнуть проц, но тот ни в какую не лез. Ещё через полтора часа ковыряний с участием ножа и пинцета я предпринял ещё одну попытку установки процессора — усилия оказались тщетными.
Нервов продолжать не хватило, и я решился на безрассудный шаг. Положил процессор на сокет, сверху на него поставил деревянный брусочек и с мыслью «была не была!» сильно жахнул по бруску молотком.
Послышался громкий щелчок. От удара проц вошел в сокет, и когда я его извлёк, все ноги были идеально прямыми! Из кусочков проволоки я изготовил замену недостающих ножек, и компьютер завёлся.
Процессор этот работает до сих и даже позволил себя маленько разогнать. А на рукоятке молотка я сделал маркером надпись: «Intel repair tool».
Как автор поста про островную жизнь на Кирибати, не могу не ответить автору поста про фейерверк на ракетном комплексе С-300.
С советских времен сохранился в одной дружественной конторе магнитофон, нет — магнитофонище, порождение Ижевского завода и имперской оборонной промышленности. Литой стальной шкаф высотой два метра, в ширину столько же, 60 см глубиной. В этом шкафу притаились два изолированых магнитофона, четыре катушки, под каждой катушкой — киловаттный электродвигатель, под каждым тонвалом — такой же. Схему заправки ленты в тракт можно применять для проверки на трезвость. В нижнем ящике этого шкафа — полный (заметьте, не разворованный!) комплект запчастей, инструментов и инструкций, чтобы отремонтировать это чудо после ядерного удара. Одни словом — памятник утраченной эпохи весом в полтонны.
Применялось это чудо для приема ракетной телеметрии. С приходом в нашу жизнь пиндостанской вычислительной техники возникла идея переписать телеметрию на винчестер. Спаяли кабель для СОМ-порта, поставили сервер НР, подключили одно к другому и включили магнитофонище.
Бросок напряжения, нехилая искра — сервер занялся открытым пламенем. Тушили его кофе, поскольку воды рядом не было. Хорошую всё-таки технику делал наш военпром: надёжную и непримиримую с техникой вражеской.
Прочитал историю про пыль. Хочу сказать, что прав был тот электронщик!
Работаю сисадмином. Поступила заявка: комп дико тормозит. «Перегрев», — подумал я, ловким движением руки раскрутил системник и увидел наросты пыли на кулере процессора и материнской плате. Решение естественное и необходимое: пылесосить.
Что бы вы думали? После процедуры ПК вообще перестал включаться, замена комплектующих ему не помогала, а все признаки показывали, что умерла материнка. Комп был старый, и проще было его списать, чем искать по барахолкам новую мать. Благополучно списали и кинули отдыхать в закутке склада, где заправляли картриджи.
Понадобилась как-то старая машинка, чтобы на ней крутился на линуксе VLC. Достали из запасов тот комп, включили — работает! Удивились, вскрыли. Материнка была покрыта тонким слоем чёрного тонера.
