Есть в Москве один достойнейший учебный центр, в котором, помимо прочего, чайникам преподаются азы компьютерной грамотности. К этому центру у меня особо нежное отношение, так как именно там 14 лет назад начиналась моя преподавательская карьера. С тех пор утекло много воды; сейчас я занимаюсь автоматизацией бизнес-процессов на промышленных предприятиях, а заодно преподаю в престижном московском вузе дисциплины, связанные с информационными технологиями в бизнесе. Однако с учебным центром продолжаются деловые и дружеские связи — в частности, руководительница этого центра представляет меня во всех документах как одного из ведущих преподавателей. Это является маленьким рекламным трюком, поскольку в учебном центре я занятия сейчас не провожу, но зато в документах и на стендах учебного центрах солидно выглядят мои сертификаты Microsoft — MCSE (инженер) и MCT (сертифицированный преподаватель), штук восемь сертификатов из разных организаций Америки и Европы, два высших образования — экономическое и управленческое, кандидатская степень и 14 лет преподавательского стажа в области информационных технологий в бизнесе.
Недавно учебный центр получал очередную лицензию. Традиционно директриса указала меня в документах как основного преподавателя по базовой компьютерной подготовке (азы Windows, Word, Excel для домохозяек и неудачников). Приехала тётя из лицензирующего органа и на полном серьезе заявила, что она не может дать лицензию учебному центру, в котором компьютерную подготовку ведет преподаватель с непрофильным образованием. Директриса обратила её внимание на сертификаты Microsoft и другие, на что получила от чиновницы совершенно замечательный ответ: «Это не российские, а чёрт знает, что за организации, они не считаются! Вот если бы было предъявлено хотя бы удостоверение об окончании компьютерных курсов...»
Microsoft был реабилитирован в глазах чиновницы благодаря обеду, которым директриса угощала ее в индийском ресторане. Да уж, судя по всему, реформа образования в действии.
Гостил я однажды у своего друга, и довелось мне завести разговор с его мамой, средних лет женщиной, с компьютерной техникой дел почти не имеющей. Захотелось ей взять у меня номер общего знакомого. Диктовать с экрана длинный номер — занятие совсем не по моему вкусу, а сделать это «истинно верным» способом, отправив визитку по Bluetooth, нам вряд ли бы удалось. Я поступил проще, выведя номер на экран телефона и передав аппарат даме. Она заметно напряглась, пытаясь прочесть цифры на дисплее: экран у моего телефона довольно большой, но за окном были вечерние сумерки, да и подсветка экрана для экономии батареи была установлена на минимум.
Дама, не задумываясь, пошла вместе с телефоном под единственную в комнате лампочку и наклонила его вперёд, чтобы на экран падало побольше света. «Но это же неправильно, — подумал я. — Надо сказать ей, что это ни к чему не приведёт». В голове всплыли принципы формирования картинки внутри жидкокристаллического экрана, схема трансмиссивного дисплея, столь неэффективного под прямыми лучами солнца, спецификации телефона, грустные отзывы о его поведении при ярком освещении, да и сравнение яркости лампочки и солнца — всё сливалось в простое и короткое объяснение того, почему этот трюк не сработает.
Увы, мои раздумья продолжались не больше пары секунд: датчик телефона заметил, что прямо в него светит лампочка, и умная машинка выкрутила яркость подсветки на максимум, дабы её хозяин смог хоть что-то разглядеть в столь светлом месте. Мама друга, получив ожидаемый результат, переписала нужный номер, вернула телефон и оставила меня стоять в ступоре, смеяться про себя и удивляться, как полезны бывают простые обывательские привычки даже в нашем сложном и наполненном техникой веке.
Пошла я после универа работать по специальности — не зря ж просиживала штаны пять лет в надежде стать экологом. Последние годы я была эникейщицей в паре фирм да бегала по домам, чиня околокомпьютерные неприятности, мелкие и не очень. В новой же должности работа заключалась в написании заключений к определенного рода технике — сиди весь день на стуле и таращься в окно Ворда. Большая часть штата этими познаниями в области компьютера и ограничивалась, но контора располагала тремя экземплярами «компьютерщиков», двое из которых были пропихнуты по блату — ломалось и падало всё довольно регулярно.
Надо сказать, к новой работе я решила немного облагородить свою внешность — постриглась, перекрасила волосы в исходный цвет (сильный уклон в блонд), сняла большую часть цепей и прочего «непотребства» и обзавелась каблуками. В резюме значилось стандартное «ПК: опытный пользователь», и заподозрить меня к причастности к айтишной сфере было сложно.
Прошла пара месяцев. Я, поглядев на наших горе-админов, решила не напрягать единственного нормального парня и все проблемы решала сама, вплоть до отката винды, когда один из «директорских племянничков» решил заняться массовой оптимизацией и потом переставлял ОС у всего отдела, и разборки/прочистки CD-ROM. Жалоб на работу компьютера они от меня так и не дождались, тогда как от остальных дамочек поступало по три заявки в день. Косые взгляды я поначалу игнорировала.
Однажды утром я не обнаружила привычного ярлыка Оперы (а также запылившегося Эксплорера) на рабочем столе. Естественно, вернуть ярлыки на исходные позиции труда не составило. На следующее утро Ворд пожаловался на повреждения экзешника и отказался жить. После нескольких подобных «утренних» и не очень проблем комп пожаловался на отсутствие харда и вообще отказался включаться. Отвертка в ящике — хард оказался аккуратно отключен. Тут явно было нечисто, и я поняла, чьих рук это дело.
На следующее утро диверсия была более мощной — биос снова пищал, требуя на этот раз оперативки, а отвертка исчезла. Ну, недаром девушкам дан маникюр — винты поддались (кто не пробовал, это вполне реально при не очень сильной закрутке и крепких ногтях). Плашки в разъеме попросту не оказалось. Злобно поржав, я достала завалявшиеся в сумке заветные 512 метров DDR2. Через час в комнату заявилась делегация наших «админов» с красными глазищами и злорадной усмешкой: «Все ли у вас в порядке, красна девица?» Вытянувшиеся лица и шестнадцатиугольные глаза при виде моей милой улыбки и открытого Ворда надо было видеть.
Оказалось, они больше недели до посинения караулили дверь моей комнаты с целью узнать, кто же помогает этой блондинке? Допустить мысль, что я что-то в состоянии сделать сама, они не могли, зато извели нервы и решили подловить меня на, как им казалось, фатальной проблеме.
Мужики, не всякая блондинка — дурочайник, и не всякий админ — мозг вселенной. Не недооценивай врага своего по внешности, он может оказаться страшнее, чем на первый взгляд!
Было время, снимали мы на троих парней двухкомнатную квартиру. У каждого был свой компьютер, и по будням, придя с работы, все трое утыкались в свои мониторы. Мы всегда исправно и вовремя носили деньги хозяину квартиры, но с коммунальными услугами у нас как-то не сложилось. Домашний телефон за неуплату отключили давно, но мы им и не пользовались, так что потеря осталась незамеченной.
Однажды, вернувшись домой, мы поняли — ахтунг, отключили электричество! Несколько дней в квартире все трое появлялись только переночевать, зажигали свечку и ели пищу из «Макдональдса». Кто гулял допоздна, кто в гости уходил — дома делать стало совсем нечего. Конечно, такое долго продолжаться не могло, и мы созвали квартирный совет. Решено было в кратчайшие дни разобраться с электричеством — выяснить, сколько мы должны, добраться до «Мосэнерго» и заплатить по счёту. Выяснилось, что включить электричество — задачка не из простых.
Как-то, зайдя в подъезд, я обнаружил провод, аккуратно тянущийся из щитка на лестничной клетке к нам в квартиру. Захожу — сосед-фрилансер сидит у «пилота» и заряжает ноутбук: «Пока разберемся с этим вопросом, у меня вся работа пропадет! Только надо ночью сидеть, когда все спят, а то бабки из подъезда будут жаловаться».
Как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Представьте: к нам в гости приезжают ребята. Тишина, темнота, и только три идиота сидят в интернете при свечах! Хитрое решение проблемы интернет-зависимости расслабило нас, и квест «включи электричество» растянулся не на пару дней, а на пару недель.
После этого случая, осознав всю трагикомичность ситуации, я стал больше времени уделять девушкам, прогулкам и другим увлечениям. Интернет — штука полезная, но надо всё же жить в реальности.
Работаю «инженером» в небольшой провайдерской фирме, в обязанности входит и устранение абонентских проблем.
Пришла заявка: у некоторого товарища сетевой кабель «то подключен, то не подключен». Сетевая карточка в порядке, коммутатор жив. Прозваниваю кабель по его квартире — тестер показывает, что пережато шесть из восьми жил. Проводка вся убрана в стены, диван на витуху поставить он не мог, дверью пережать тоже. Пытаясь вникнуть в кабельную инфраструктуру квартиры, развинчиваю розетку RJ-45 рядом с его компом — может в ней что не в порядке?
Розетка оказалась нетипичной: с другой стороны был не плинт, в который расшивается витуха, а медные зажимы с винтиками, на которые намотаны оголённые жилы. Тыкаю отвёрткой. Розетка расположена очень неудобно — чтобы к ней подлезть, надо стоять в коленно-локтевой позиции и тянуться в щель между столом и батареей.
Отвёртка соскальзывает с розетки. Громкий хлопок, синяя вспышка, свет в квартире тухнет — выбило пробки.
Нет, это была не стиральная машина, заземлённая на батарею. Оказалось, что у этого товарища на витую пару была подана фаза 220 В — хорошо, руками в эту розетку не полез. Где, как, в каком месте его проводки витуха пересеклась с фазой? Каким образом произошёл контакт? Может, он гвоздь куда-то забил, может, у него где-то расплавилась оплётка? Почему ни компьютер, ни коммутатор от этого не сгорели — рабочей была лишь бело-оранжевая пара — я не знаю.
Надеюсь, эта история окажется поучительной. Будьте осторожны даже с прозаичной витой парой!
Понедельник. Утро. У сотрудницы истерика — принтер жужжит, тарахтит, но не печатает.
Подхожу, осматриваю больной LaserJet 1200 — треск и правда страшный. Вскрытие на месте показало, что логотип «hp» отвалился, упал в лоток и застрял в недрах аппарата, заклинив подачу бумаги. Хорошо ещё, что до печки дело не дошло.
Извлекаю логотип, показываю хозяйке устройства — та начинает практически кататься по полу, показывая пальцем на принтер. Упорно не понимаю, что же так развеселило девушку. Амплитуда хаотичных движений рукой постепенно снижается, и становится возможным увидеть, на что именно указывает девушка.
Рядом с принтером лежит книга. Тут всё понимаю и я: это «No Logo» Наоми Кляйн.
Антиглобалист попался! Проникся идеями и решил, что он теперь ноунейм? Ладно-ладно, у нас свобода вероисповеданий — только работай и налоги плати, а уж неродным тонером мы тебя заправим.
Старый системный блок с процессором Pentium III я решил приспособить под квартирный шлюз — торренты качать, инет раздавать и резервные копии хранить). Собрал, испытал, но в последний момент, когда пора было уже запускать «сервер» в автоматическом режиме, выяснилась неприятная вещь: батарейка на материнской плате разрядилась, и после каждого выключения настройки сбрасывались дефолтные. На практике это значило, что при включении BIOS не может обнаружить флопик и требует нажать F1. После этого всё прекрасно работает, но не будешь же каждый раз лазить на антресоли с клавиатурой, тем более, что круглосуточная работа устройства в мои планы не входила. Дело было вечером, идти за новой батарейкой было просто, а дисководы не водятся у меня дома года четыре.
Вдруг в голове мелькнуло смутное воспоминание о том, что на антресолях среди компьютерного хлама я что-то такое видел... Да, точно — пятидюймовый дисковод! Попал он ко мне домой вместе со стильным старинным корпусом, в котором и был собран данный шлюз.
Хочешь флопик, железный друг? Получи! С ностальгией, граничащей с оргазмом, подключаю шлейф с особым образом перекрученными жилами к материнке, запускаю, и слышу умопомрачительный звук, тот самый, знакомый компьютерщикам начала девяностых: «Ты-ды-умс. Др-др-др».
Блин, ради одного только этого стоило затевать возню со шлюзом! Нужно ли говорить, что обнаружив раритет, компьютер весело мигнул красной лампочкой на флопике и благополучно начал загружать ядро Linux? А батарейку все-таки пришлось покупать: неприятно, знаете ли, после загрузки каждый раз возвращаться в первое января 1998 года.
Работаю на электростанции, занимаюсь пожаротушением и пожарной сигнализацией. Чтобы не расслаблялся, в своё время на меня «повесили» локалку и IP-телефоны. Серваки стоят далеко и обслуживаются на стороне, так что работы было немного — почту на новом компе настроить да телефон зависший из розетки выключить и включить заново. Но кто-то начальству нашептал: раз есть сеть, то должен быть и админ.
В один прекрасный день мне сообщают радостную новость: взяли на работу админа, поубавится, мол, обязанностей у тебя! Привели дядьку лет 50 и попросили сдать дела. Я прошёлся по помещениям, всё оборудование ему показал, все настройки продиктовал. Новоиспечённый админ всё законспектировал в ежедневник.
Проходит неделя. Сидит, что-то делает, а меня периодически вопросиками мучает. Заходит как-то раз ко мне: «Вот всё вроде понятно, но есть два вопроса. Первый: А как в Outlook контакты добавлять? И второй: Как люди делают, что у них в адресной строке письма адрес сам появляется?»
Только потом я узнал, что кто-то из начальства своего родственника безработного в период кризиса пристроить решил. Вот такие они, админы, иногда попадаются. Но учиться-то никогда не поздно?
Всё же айтишник — не профессия, а образ мышления. Учился я тогда на четвёртом курсе и подрабатывал на кафедре учебным мастером. В обязанности входило обслуживание учебных лабораторий и компрессора. Однажды кто-то из студентов «поигрался» с регулятором (в выключенном состоянии) и сбил все настройки. Когда начались занятия и на стенды было подано давление, выяснилось, что вся система «регулятор — исполнительный механизм» пошла вразнос, издавая при этом громкие шипяще-свистящие звуки, которые мешали вести занятия и действовали на нервы.
Меня вызвали для решения проблемы. Конечно, можно было бы просто перекрыть доступ воздуха, но проектировщик стенда клапан не предусмотрел. Отключить подачу можно было лишь выключив компрессор, чего делать было нельзя, поскольку пришлось бы остановить занятия и в других лабораториях — включение и выключение заняло бы значительное время. Преподаватель начал рассказывать, какие теоремы и формулы надо использовать для рассчёта новых настроек, которые стабилизируют систему. Думать над этим мне было лень. Я взял в мастерской плоскогубцы и зажал ими шток исполнительного механизма, тем самым прекратив и колебания, и ужасные звуки. После долгой паузы преподаватель сказал: «Ну или так...»
Уже четыре года я работаю программистом. Я написал не одну тысячу строк кода, но до сих пор в каждой программе можно найти тот самый «метод плоскогубцев».
