Пока ждал супругу, осматривающую различную бытовую технику непонятного назначения, забрёл в «компутерный» отдел и слонялся по нему, думая о том, что ходить с женщиной в магазин — занятие абсолютно бесперспективное. Возле рядов с принтерами меня отловил консультант и предложил свои услуги со словами «я знаю всё». Я меланхолично пытался отвязаться от него, пытаясь не потерять в голове какую-то важную мысль, однако юноша был непреклонен. Меня задела его настойчивость, и я всё же решил указать на некоторые фундаментальные пробелы в его ИТ-знаниях.
Мой взгляд упал на ценник струйника, где среди прочего была указана разрешающая способность аппарата. Не все знают, что производители нас обманывают, указывая не количество точек на единицу площади, а точность, с которой аппарат может разбрызгивать капельки цветных чернил. Точка же формируется из многих капелек, поэтому эффективное разрешение принтера значительно ниже. Я был просто уверен, что консультант этого не знал, и спросил, что же значит надпись «NNN*MMM dpi».
Я был готов ко всему, но продавец меня удивил. С видом профессора, рассказывающего бушменам о строении солнечной системы, он заявил: «Это количество диоптрий принтера». Слов нет — я так не нервничал, даже когда сын напихал в раритетный флоповник-«лопух» 4 сидюка подряд. Немного отойдя от шока, я спросил, учился ли консультант в школе и преподавали ли ему физику — он, растерявшись, сказал, что было дело.
Пришлось провести ликбез: «Диоптрия — единица измерения оптической сили линз и к принтерам не имеет совершенно никакого отношения». Вместо благодарности продавец, отворачиваясь, бросил: «А чего вы спрашиваете, когда сами всё знаете?»
Строили мы активно одну столичную локальную сеть. Звонит абонент:
— Знаете, в районе февраля ваши ребята пришли, просунули кабель, кинули бухту метров на десять в прихожей, положили сетевую карту в коробочке на полку и ушли, пообещав вернуться завтра. Вот я и звоню узнать — мне всё еще ждать?
За окном зеленели деревья, пели птицы, загорелые юноши провожали взглядами девиц в тонких платьях. Шёл июль. В тот момент нам было страшно представить, сколько же ещё в нашей сети таких абонентов, так и не подключенных, но всё ещё сохранивших надежду?
Хайфа, начало нового тысячелетия. Филиал известной американской софтверной компании, где у окна с видом на море я имел удовольствие работать. Работы было много, но всегда в наличии были чай и кофе, которые потребляли и днём, и ночью.
Самое же главное — бурекасы. Это такие слоёные пирожки с картошкой или грибами, которые посыльный каждое утро приносил прямо из пекарни. Бурекасы были педагогическим приемом наших руководителей: нас не заставляли приходить вовремя, нас заинтересовывали. Трудно поверить, но программеры с зарплатой 3–5 килобаксов и машиной от компании спешили утром на работу, чтобы успеть слопать бесплатный пирожок.
Однажды случилось ЧП: произошло несколько краж. По этому поводу организовали собрание. Первым выступил сисадмин, который серьёзно и аргументированно просил повысить бдительность:
— В наш офис проникают неизвестные люди. В результате украден лаптоп и несколько мышек.
Зал реагировал вяло. Понятно, что мы ни при чём — у нас-то люди солидные. Кроме того, своих дел невпроворот — баги не чинены, продукт на платформе Альфа не строится.
Почувствовав фиаско своего технического зама, слово взял руководитель нашего филиала Михаил. Одна фраза решила всё:
— Уважаемые коллеги! Пока вы безучастно глядите в мониторы, неизвестные люди бродят по офису, жрут ваши бурекасы, а также крадут лаптопы и мышки!
Мы действительно стали замечать, что бурекасов как-то не хватает. Правда жизни резанула по сердцу, глаза собравшихся моментально наполнились ненавистью к неизвестному врагу. Михаил с удовлетворением осмотрел оживившийся зал. Это был успех.
Был со мной в одной конторе человек, далекий весьма от IT, но незаменимый в деле написания неких сертификационных заключений. От щедрот душевных начальство ему выдарило ноутбук, старенький, но вполне работоспособный. Ноут вскоре трагически сломали, из неповрежденных деталей остался лишь 2,5" винчестер, который мужику было предложено использовать в качетсве переносного. Удивившись размеру девайса и прослушав краткий курс о внутреннем устройстве, он задал вопрос человека, знакомого с тонкой механикой и гироскопами: «А как же оно не ломается при перемещениях и тряске?» Программер (он же эникейщик) ответил, что винчестер конструктивно защищен от ударов и резких перемещений.
Мужик, успокоившись окончательно, положил винт в пластиковый пакет и всю дорогу домой весело постукивал им по столбам и стенкам. Понятное дело, винчестер отдал концы. На следующее утро мужик предъявил было претензии программеру, но был остановлен эпохальной фразой:
— Винчестер, как и партбилет, надо носить возле сердца!
Волею судеб, находясь на каникулах в родной провинции, подрабатывал у своего знакомого полупрограммера-полусисадмина на фрилансерской основе. Ему приходит заказ, я выполняю техническую часть — сервер поставить, терминальный доступ настроить, — а он приходит на готовое, настраивает 1С и прочий клиентский софт. Все довольны, все при деньгах.
Лето на исходе, а в отпуск хочется всем. Я тут всё равно застрял до конца месяца, начальству хочется отдохнуть — короче, перед отъездом на моря знакомый сказал: «Слушай, ты присмотри за фирмой, в которой позавчера сервер поднимал, пока я ездить буду, я им телефончик твой оставил». Отлично, присмотрю. За неделю все недоработки начальства я выловил, сервак донастроил и решил, что ломаться тут уже нечему. Впрочем, шестое чувство подсказывало, что в понедельник с утра я кому-то понадоблюсь.
Я не ошибся. Ранним-ранним утром у меня зазвонил телефон. Обеспокоенный голос сказали, что вылезла ошибка обновления, почтовый сервер не работает, а им без почты никак, они — филиал. Кого и чего филиал, я не расслышал, номер был незнакомый, с этими людьми я не работал, да и вообще о них в первый раз услышал. Порекомендовал перезагрузить сервер, благо время еще нерабочее и в 1С никого быть не должно. Перезагрузили, все заработало, однако меня настоятельно попросили прийти к ним и посмотреть на ошибку обновления.
Проблема оказалась проста — на сервере стоял пиратский Kerio WinRoute Firewall, который этим утром осознал свою нелицензионность, попробовав обновиться, после чего, следуя политике кровавой мести, потушил всю сеть к чёртовой матери. Решилась ли проблема запрещением обращения к адресам *.kerio.com или нет, мы узнаем через недельку. Ирония ситуации же в том, что это был филиал федерального государственного предприятия, имеющего непосредственное отношение к Министерству связи Российской Федерации.
Казалось, персонала с высшим техническим там должно быть завались, но в серверной сидел и ковырялся с настройками пиратского файрвола студент факультета психологии. Кажется, этот мир сошел с ума.
Вот наглядный пример того, что различные области знаний порой не должны меж собой пересекаться — во благо человечеству.
В фармацевтической компании есть один интересный сотрудник двадцати шести лет, химик по специальности. В компах смыслит мало (в своём предмете, по-моему, тоже), что компенсируется огромным желанием сделать с ними что-то эдакое. Компьютер у него не очень «персональный» — за него по делу часто садятся другие люди. Так вот, пользователи этой машины внезапно начали жаловаться на проклятие: человек, просидев у экрана около двадцати минут, падал в кратковременный обморок. Пострадавших набралось человек шесть.
Причина проклятия была крайне нетривиальной — оказалось, химик где-то услышал про жидкостную систему охлаждения и решил организовать нечто подобное. Пока за компом никого не было, сотрудник ставил внутрь системника банку эфира с добавлением вещества, отбивавшего характерный запах. Попавший под «удар» смеси пользователь быстренько отправлялся на боковую. Химика поругали нехорошими и не очень цензурными словами и потребовали с него объяснений. Тот в своё оправдание заявил, что теплоёмкость и теплопроводность у эфира очень хорошая, поэтому пары эфира вполне сойдут для охлаждения деталей компа.
Мораль: любой человек, серьёзно связанный с компами, должен чувствовать себя частью Особой Секты, секреты которой должны хоть как-то охраняться. А не то глядишь, и кто-то вспомнит, что у синильной кислоты тоже очень неплохие физические показатели...
Сначала было слово. Даже не слово, а фраза: «Статистика когда будет, а?» — поинтересовался шеф, недобро дернув глазом. Действительно, закрутившись, забыли о статистике... Ну да фиг с вами, считать http-трафик — невелика проблема.
На следующий день всё было представлено в лучшем виде. «Ага, — шеф орлиным взором окинул список юзверей, — а я тут что-то вас самих не вижу». Чертыхнулись. Матюгнулись. Вечером попили пива, прописали себя. Нужные странички, о которых шефу знать не полагалось, посещались с домашней машины по VNC, а файлы закачивались и перегонялись на рабочие компы по scp или wget — кому как удобнее.
Через неделю у шефа новая светлая идея. «А я знаю, что можно сделать так, чтобы вся почта дублировалась. Если я вдруг захочу прочитать что-нибудь из отправленной или пришедшей на какой-нибудь ящик — а если кто коммерческую тайну разглашает?» Ё-моё. «Андрюх, настроишь?» Андрюха настроил, нам вменили в обязанность раз в неделю чистить всю эту помойку. О том, что делать, если бы шеф захотел почитать переписку трёхмесячной давности, мы предпочитали не задумываться. Вся наша троица, а также те, кто обладал настроенным за магарыч доступом на домашние машины, стали использовать исключительно ящики на Gmail, «Рамблере» и «Яндексе».
«А когда вы мне сделаете доступ на любую машину по „радмину“? — шеф нервно постукивал пальцами. — Я должен блюсти корпоративный дух!» Простым «ё-моё» тут мы уже не обошлись. К утру трафик с наших машин полетел по переназначенным портам, на лишней машине был поднят поддомен, к концу недели закрутились скрипты, заполнявшие статистику, в копию почты ложилась переписка исключительно с обозначенным при написании флагом, порты «радмина» слушались и запросы перенаправлялись на поднятую по этому случаю машину.
«Вот молодцы, — шеф отеческим взглядом Феликса Эдмундовича окинул нас, — хвалю... Осталось сделать мониторинг аськи. Ну вы понимаете, я ввожу номер и тут же вижу, кто что говорит». Три-целых-четырнадцать-сотых-здец.
Корпоративный дух, говорите вы? Нет, это паранойя. Шефы боятся того, что мы скажем, мы боимся, что они услышат, хотя в большинстве случаев дальше «шеф — козёл» обсуждение не пойдет. И хоть главнее админа в мире человека нет, не все директора это понимают. Мы уволились, ушли на немногим меньшие деньги, но в более здоровый коллектив, зато наш бывший шеф еще долго будет получать письма с «сюрпризами».
Товарищи, не доводите себя и других до такого, иначе работать у вас сможет только такой же параноик, но обладающий доступом к любому компьютеру и любой переписке. Мы-то знаем о вас действительно всё...
Ошибки программирования, говорите? Автопогрузчик вывалил на машину гендиректора восемь тонн мусора? Фигня!
Склад-автомат в ближайшем Подмосковье, принадлежащий логистической фирме, арендуется кучей компаний для ответственного хранения продукции. Вдоль высоченных многоэтажных стеллажей с десятками тысяч паллет бодро носятся по направляющим каретки автоматических погрузчиков, хватают заказанную продукцию и доставляют её в нужное место.
Одна маленькая, но очень гордая каретка из-за ошибки в коде позиционирования, не сбавляя скорости, доходит до края стеллажа, слетает с направляющих и срезает несущую балку. Весь склад с дорогостоящей техникой и продукцией на миллионы долларов складывается за несколько минут, как карточный домик.
Есть в Москве один достойнейший учебный центр, в котором, помимо прочего, чайникам преподаются азы компьютерной грамотности. К этому центру у меня особо нежное отношение, так как именно там 14 лет назад начиналась моя преподавательская карьера. С тех пор утекло много воды; сейчас я занимаюсь автоматизацией бизнес-процессов на промышленных предприятиях, а заодно преподаю в престижном московском вузе дисциплины, связанные с информационными технологиями в бизнесе. Однако с учебным центром продолжаются деловые и дружеские связи — в частности, руководительница этого центра представляет меня во всех документах как одного из ведущих преподавателей. Это является маленьким рекламным трюком, поскольку в учебном центре я занятия сейчас не провожу, но зато в документах и на стендах учебного центрах солидно выглядят мои сертификаты Microsoft — MCSE (инженер) и MCT (сертифицированный преподаватель), штук восемь сертификатов из разных организаций Америки и Европы, два высших образования — экономическое и управленческое, кандидатская степень и 14 лет преподавательского стажа в области информационных технологий в бизнесе.
Недавно учебный центр получал очередную лицензию. Традиционно директриса указала меня в документах как основного преподавателя по базовой компьютерной подготовке (азы Windows, Word, Excel для домохозяек и неудачников). Приехала тётя из лицензирующего органа и на полном серьезе заявила, что она не может дать лицензию учебному центру, в котором компьютерную подготовку ведет преподаватель с непрофильным образованием. Директриса обратила её внимание на сертификаты Microsoft и другие, на что получила от чиновницы совершенно замечательный ответ: «Это не российские, а чёрт знает, что за организации, они не считаются! Вот если бы было предъявлено хотя бы удостоверение об окончании компьютерных курсов...»
Microsoft был реабилитирован в глазах чиновницы благодаря обеду, которым директриса угощала ее в индийском ресторане. Да уж, судя по всему, реформа образования в действии.
